Последний билет в рай

А сомнения всегда трактуются в пользу обвиняемого, ты знаешь… Но если ты спросишь меня как человека, я отвечу: считаю, что в виновности подсудимого нет ни малейших сомнений! Вернее, теперь уже оправданного.

– О как! Нет сомнений?

– Антон, ты видел его глаза?

Ярцев на минуту задумался. Он перестал помешивать кофе и уставился в одну точку на столе.

– А знаешь, ты права. Этот Суруляк – последняя мразь! Больше всего меня поразило, что он ни грамма не сочувствовал родителям мальчика, его матери и бабушке, плакавшим в течение всего процесса… Даже если это не он убил, то, просто как человек, он должен был хотя бы сопереживать чужому горю.

А он нагло ухмылялся, и волновала его, похоже, исключительно собственная судьба.

– Согласна, Антон. Я во время процесса думала о том же самом. Если доказательств недостаточно, то поведение подсудимого никуда не денешь. А потом, ты же знаешь, интуиция меня редко подводит. Да ему и было о чем волноваться: по статье сто тридцать четвертой плюс сто пятой этому уроду светило до двадцати лет, а то и пожизненное!

– Да… Педофилия плюс убийство… – задумчиво протянул Ярцев.

За те несколько лет, что он занимался криминальными хрониками, он достаточно хорошо изучил Уголовный кодекс.

– Честно говоря, Полина, я ведь уже сталкивался с этим Суруляком, – неожиданно сказал Антон.

– Неужели? И когда же?

– Года четыре тому назад… Нет, кажется, больше. Он тогда умудрился стать соучастником одного преступления, о котором я писал. Я даже помню его кличку – Обмылок.

Так его подельник называл. Они совершили разбойное нападение на одного парня. Нанесли ему тяжкие телесные повреждения, отняли кошелек, дорогой мобильник и часы.

– Обмылок, говоришь? Умеют же урки давать друг другу клички! Вот уж действительно – Обмылок… А почему он на разбой пошел? Ему что, денег не хватало, такой бедный?

– Скорее такой наглый… А вообще, Полин, я думаю, дело тогда было вовсе не в деньгах. Хотя следователь уверял, что именно в них. И сам Обмылок-Суруляк пытался изобразить эдакую заблудшую овечку: мол, друг меня сбил с пути истинного, ему деньги были нужны, а я – так… взялся помочь приятелю «подзаработать».

Да и не бил, мол, я пострадавшего, только на стреме стоял… Но я хорошенько тогда покопался в этом деле, навел справки по своим каналам…

– Откопал такие сведения, которые ставят версию простого ограбления под сомнение. Например, я узнал, что наш Обмылок – вовсе не такой уж бедный и несчастный и в деньгах не нуждался.