Последний дубль Декстера

Эстор бросила на него ответный взгляд, но вид при этом имела не слишком восхищенный, и мне показалось, я вижу крошечный, но все-таки шанс спасти бедному Декстеру шкуру.

– Если вы так любите Эстор, – заметил я, – вам бы не стоило ей лгать.

Роберт как ужаленный повернулся ко мне и нахмурился.

– Я ей не лгу, – заявил он. – Я бы ни за что не пошел на это. Я ее правда люблю. И она это знает. – Он положил нож на пол, чтобы взять ее за руку.

– Нет, – обиделся он. – У меня много знакомых, и…

– Ваши знакомые будут бежать вас как чумы, – заверил я его.

Роберт покраснел как мак.

– Вы не понимаете, – пробормотал он. – Никто не понимает.

– Вот это верно, – согласился я с ним. – И в том числе копы. И уж они приложат все силы к тому, чтобы вы отправились в тюрьму до конца своих дней. Если вам повезет, конечно: у нас во Флориде, видите ли, еще не отменена исключительная мера.

Чейз замотал головой – быстрее и быстрее:

– Нет, не выйдет! Им меня не поймать. Я смогу ускользнуть.

– Как, Роберт? – поинтересовался я. – Они уже наверняка взяли под наблюдение аэропорты, причалы, даже автобусные остановки.

– У меня есть машина, – сказал он таким тоном, словно сам верил в то, что это еще хоть что-то значит.

– Ну да. Стоит вам расплатиться за бензин кредиткой, и об этом узнают. Вас поймают, Роберт. Вы похитили несовершеннолетнюю девочку, и за вами охотятся и не успокоятся, пока не поймают.

Роберт прикусил губу. На лбу его выступили капельки пота.

– Я могу… я могу торговаться.

– Вам нечего предлагать, – заметил я.

– Есть, – возразил он. – У меня… у меня есть… есть заложник.

– Чего? – удивился я.

– Нет, правда, – вдохновился Чейз. – Я могу потребовать катер и доплыть до Кубы. Мне нужно только немного форы. И мне ее дадут, если я выдам им Эстор.

Лицо стоявшей рядом с Робертом Эстор изменилось на глазах. Она смотрела на нас, как наблюдают за матчем по настольному теннису – чуть поворачивая голову от Роберта ко мне и обратно, и хмурилась все сильнее. Но когда Роберт произнес «выдам им Эстор», ее лицо застыло в маске холодного, беспощадного гнева, нацеленного исключительно на Роберта.

– Выдадите им Эстор? – переспросил я. – Мне казалось, вы ее любите.