Последний дубль

Не скажу, что я очень толстая. Во всяком случае, никто не показывает на меня пальцем, не кричит «какая жирная, давайте сожжем ее или сбросим с обрыва». Однако судя по взору матери, вешу не меньше центнера.

В знак протеста подставляю лицо солнечным лучам. Пусть на дворе только март, ощущаю приближение лета и новый виток унижений.

— Ты уверена, что хочешь надеть это платье? — холодно интересуется мама.

Изумленно приподнятые брови как бы намекают: стоит переодеться. Немедленно. Даже в сорокоградусную жару мне лучше нацепить скафандр.

Или паранджу. Или плащ-палатку.

Пройдет совсем немного времени, и на приеме у психолога я буду вдохновенно стенать о том, как мать сломала всю мою жизнь, искалечила и изувечила нежную, ранимую душу, нанесла непоправимую моральную травму.

Ведь все наши проблемы родом из детства. Недолюбили, недобаловали, недоласкали. Об этом обожают ныть инфантильные слабаки типа меня.

— Знаешь, кто-то обыскивал мою комнату, — Ника нарушает сеанс рефлексии. — Вроде все на месте, однако ощущение странное.

Подумала бы на очередную папину пассию, но вряд ли он давал ей ключи от квартиры. Трахает на стороне, в дом не тащит.

— Может, показалось? — спрашиваю изумленно. — С чего ты вообще это взяла? Пропала какая-то вещь? В чем загвоздка?

— Хм, проехали, — достает пудреницу, придирчиво изучает отражение в зеркале. — Пора колоть ботокс.

После таких слов гамбургер в рот не лезет.

— Зачем? — искренне поражаюсь.

— Морщина на переносице, — намеренно кривится. — Видишь?

— Нет, — признаюсь честно.

— Стой, если кто-то реально копался в твоей комнате, надо разобраться.

— Дяде сообщить? — спрашивает с долей сомнения. — Он с ума сведет расспросами, еще и выставит охрану.

— Да, — нервно сглатываю. — Уверена, стоит ему рассказать.

— Посмотрим. Не хочу напрягать.

— Вопрос серьезный, не затягивай, — заявляю твердо.

Ника только пожимает плечами, старательно пудрится.

— Скоро приедет Артур, — говорит она, извлекает из сумки бумажный пакет с розочками и сердечками. — Через пару дней у него день рождения, сегодня купила ему подарок, домой занести не успею.

Пока оставлю тебе на хранение. Не возражаешь?

— Хорошо, сама клади, — киваю на свою объемистую сумку. — Когда вернуть?

— Потом, — бросает уклончиво и меняет тему: — А у тебя как на личном?

— Нормально, — скрываю враз нахлынувшее смущение за глотком колы.

— До сих пор грузишься из-за Антона? — даже не пытается замаскировать презрение. — Он полный кретин. Сопливый малолетка. Нищий, перспективы ноль.