Последний дубль

Пистолет выпадает из ослабевших пальцев. Вздрагиваю. Рефлекторно. Раз за разом.

Еще мгновение назад Хара хрипел и выглядел очень паршиво. Однако он был жив. Если бы мы вызвали «скорую», его бы спасли.

Я смотрю, как этот гребаный псих переводит оружие на Риту и говорит:

— Он убил мою подругу. Веронику. Он убил много других девушек. Об этом недавно писали в газетах. Подумай. Зачем нам его прятать?! В чем смысл? Он сказал, что ты похитил Хару. Он сам схватил Риту, а потом выманил меня. Он собрал нас всех тут, связал и собирался убить.

Он резал нас. Взгляни на раны.

Мужчина замирает, оборачивается.

— Зачем нам скрывать правду? Скажи! Зачем?

Его льдистые глаза не выражают никаких чувств.

— Он умеет запутать следы, — бросает глухо. — Он мог подстроить все это.

— Да, — киваю. — А как ты здесь оказался?

— Но что было до этого? Что ты помнишь? Последнее воспоминание?

Он снимает перчатки, рассматривает свои руки.

Левая рука вся в порезах, правая — не тронута.

Он изучает собственную руку со смесью ужаса и удивления.

Впервые улавливаю сильные, ярко выраженные эмоции.

— Когда я пришла к тебе домой, там был только ты, — затараторила Рита, стараясь отползти подальше. — Ты схватил меня и связал, ты говорил кошмарные вещи, а потом сказал, что я должна позвать подруг, а если не позову, то...

— Зеркало, — прерывает он. — Что было с зеркалом?

— Разбито, — бормочет Рита. — Очень много осколков.

— Ты наверняка не помнишь, как забирал вещи из моих карманов, — пытаюсь унять озноб, сотрясающий тело. — Не помнишь, ведь ты делал это, пока был им.

Похоже, ты не знаешь, что он и ты одно лицо. А вот он знает. Наверное. Сейчас у тебя мой пистолет. Проверь. Я сотрудник прокуратуры. Я смогу помочь, тебя не посадят, потому что ты болен.

Его лицо не выражает ничего.

— Пожалуйста, мы сможем все спокойно выяснить и договориться, — отчаянно пытаюсь разрулить ситуацию.

Он отступает назад, изучает пистолет. Снова смотрит на меня.

В его глазах отражается смерть. Осознание пополам с ужасом. А потом вдруг приходит странное спокойствие.

Даже нет, не так. Торжество и удовлетворение.

— Нет, — мужчина едва двигает губами. — Я поймал тебя, ублюдок. Больше не отвертишься, не сбежишь.

Он засовывает дуло пистолета в рот и спускает курок.

Я безвольно падаю на пол, цепляюсь за ножку стола. Втягиваю голову в плечи, сжимаюсь в комочек и тихонько скулю.

— На колени! Руки за голову!

Внутрь врываются сотрудники правоохранительных органов.

Я не верю, что слышу голос Градского.