Последний дубль

Прежде.

Все изменилось. И мне впервые не удавалось найти разумное объяснение.

Обычно я справлялся со своей ролью без проблем, не замечал осложнений. Иногда выходило сыграть лучше. Иногда хуже. Но никто бы не заподозрил подвох.

А теперь четкая схема рухнула, будто карточный домик.

Утро не внесло ясности. Наоборот, усугубило ситуацию.

Я проснулся очень рано и любовался ею. Даже опасался пошевелиться, опасался ненароком разбудить и нарушить картину.

В полумраке комнаты ее светлые волосы казались темными, контрастно выделялись на фоне голого плеча.

Нечто странное зарождалось в груди. Поднималось откуда-то снизу и клубилось у самого горла.

Я бы хотел, чтобы это была изжога. Но нет.

Видимо, именно это люди именуют как «нежность».

Я поднялся и отправился в душ. Постарался смыть с себя остатки непонятных, неведомых чувств. Только напрасно.

Мозг закоротило вокруг одной-единственной, совершенно идиотской мысли.

Повторить. Еще и еще. Опять ощутить ее тепло. Ведь она так близко. Голая, готовая. В моей власти.

Если у меня поднималась температура, я принимал аспирин. Если болела голова, помогал анальгин. Но как излечиться от столь необычной привязанности, я не представлял.

И это только полбеды.

Я не желал возвращать рычаг управления.

Вот где действительно проблема.

Минута тянется за минутой, и ничего не решается.

Я привожу себя в порядок. Исключительно внешне. Я одеваюсь и направляюсь на кухню. Стою у плиты, готовлю спагетти карбонара, завариваю кофе. Сосредоточиться не могу.

Рядом появляется она.

— Привет, — бросает робко.

Ее голос. Ее аромат. Ее взгляд.

Она врывается внутрь.

Кажется, она и не уходила. Всегда здесь. Странный расклад.

Мы говорим, обсуждаем маньяка. Не слишком удачная тема, но ей важно высказаться о происшедшем. Поэтому я терпеливо поддерживаю беседу, изображаю необходимые реакции.

— Почему он не убил меня? Как я смогла его заболтать? — недоумевает она. — Теперь я чувствую себя ненормальной. И… прозвучит бредово. Но он словно что-то заметил во мне.

— Ты действовала правильно, а он психопат, — отвечаю вслух.

Я пытаюсь успокоить ее.

Но думаю, она права. В ней живет темнота. Очень мощная и притягательная. Скрывается в глубине, рвется на поверхность.

Иначе я бы ничего не почуял.

Ее звери жаждут поиграть с моими.

Или же пробую изобрести удобное оправдание?

Я едва ли склонен к рефлексии.