Последний дубль

Поймать его почти нереально, однако повесить на него преступление не проблема. Тем более Вероника идеально подходила под профиль. Высокая и красивая брюнетка.

Я и подумать не смел, что все настолько удачно сложится. Сливая данные журналистам, просто надеялся на удачу. Подразнить зверя, поманить.

Он откликнулся, угодил в ловушку.

Хотя на Славу я ловить не собирался. Откуда я мог знать, что ее подруга встречается с этим шизофреником, что у него раздвоение личности, что он киллер и маньяк в одном флаконе.

Я чувствовал хищника, однако подобный поворот оказался весьма неожиданным.

И девушка в моей постели.

Жизнь определенно налаживается.

Если бы еще чертова флешка не висела над головой, точно Дамоклов меч.

— Знаешь, Ника отдала мне одну вещь, — вдруг произносит Слава.

И я начинаю слушать очень внимательно.

— Подарок для Артура. Плюшевую игрушку. Она сказала, это на день рождения.

— Господи, — всхлипывает, закрывает рот ладонью. — Она покупала ему подарок, а он… он что, правда заказал ее киллеру? Зачем? Или тот псих наврал?

Я с трудом удерживаю себя в узде.

Звериный инстинкт подает особый сигнал.

— Не представляю, зачем Артуру совершать нечто подобное, — хмурюсь. — Конечно, он был не самым приятным парнем. Но не до такой степени.

— Да, — она сглатывает слезы. — Я… я занесу игрушку. Завтра.

Подхожу к ней и крепко обнимаю за плечи. Целую в макушку.

Мне нравится, как пахнет мой гель для душа на ее коже. Мне нравится, как бешено колотится ее сердце. Мне нравится, как проявляется ее безграничное доверие.

Сейчас я действительно счастлив.

Ничто не длится вечно.

Я понимаю это, распотрошив плюшевого медведя.

Пальцы смыкаются на бездушном пластике. Совсем маленькая флешка, а сколько в ней секретов.

Я уничтожаю следы своих преступлений. Без сожаления.

Настал черед двигаться дальше.

Но прошлое не отпускает.

Дело маньяка гремит на всю страну. Людям нравятся монстры. За решеткой, на коротком поводке. Мало кто захочет оказаться в непосредственной близости от опасного хищника.

Они думают, нас можно выдрессировать, вышколить, исправить.

Женщины пишут этому гаду письма, признаются в любви. Они стремятся попасть под его нож. На бумаге. Восторженные дуры не отличают реальность от влажных фантазий.

Если бы я мог завидовать, я бы завидовал его популярности. Однако мои чувства строго лимитированы, принадлежат только Святославе.

Я слежу за ним с любопытством, а он следит за мной.