Последний натиск на восток ч. 1 (СИ)

Смотрит невзрачная пигалица, увешанная золотом с головы до ног, на такого старосту, и словно душу из него своим взглядом вынимает.

— Где, — спрашивает она, — недоимка за прошлый год? Ты мне что в прошлый листопад говорил? Помнишь?

Староста и сам забыл, что он в том году плел, лишь бы с глаз ее ведьминых поскорее уйти, а она тот разговор дословно повторит, а потом скажет:

— Тебе, староста, баранов пасти в аварском кочевье, а не государеву службу нести. — Двадцать мер ячменя за тобой, помни! А чтобы не забыл, я их у тебя на всякий случай из жалования вычту.

Ты же у нас не забываешь двадцатую долю получать? Так-то. Свободен!

— Да леший с ним, с этим ячменем, — утирает пот со лба староста, когда за ним захлопывается тяжелая дверь. — Вычла и вычла, я свое возьму еще. Но какова ведьма! Внутри ажник трусится все!

— Что, почтенный? — сочувственно смотрели на него собратья по цеху, такие же старосты, как и он сам. Тут все стояли в очередь на прием. — Зла сегодня боярыня?

— Да лучше бы зла была, — сплюнет бедолага, собираясь в свою волость, куда-нибудь за сотню с хвостом миль, в хорватские земли.

 — Отчет сдал, и на год отмучился. Загляну-ка я в государев кабак. Надо это дело обмыть!

— Жупанство Бертахара, восьмая волость, заходи! — крикнет госпожа Любава, и очередной бедолага вкатывается бочком в кабинет, не забывая сдернуть с головы меховую шапку. — У тебя, староста, с прошлого года восемь белок недосдача… — слышали в коридоре остальные. — Привез белку или из жалования вычесть?

За что князь ценил Любаву и Збыха, так это за удивительную память и цепкий ум.

И вроде выросли в землянке, не ученые ничему, да только природные способности никуда не денешь, и вся последующая учеба лишь огранила невзрачные камешки в истинные бриллианты. Самослав примечал толковых людей, раскладывая их по ячейкам памяти. Он давал им задания и позволял рисковать. Он подсылал к ним провокаторов с кошелями денег, без сожаления задвигая в дальний угол тех, кто не мог унять свою жадность. На мелкие прегрешения Самослав глаза закрывал, он был реалистом, но если такой кандидат готов был государственными интересами торговать, ему дальше ходу не было. Таких и вовсе со службы гнали, несмотря на все их таланты. Князь постепенно двигал вперед новые фигуры, поднимая их иногда прямиком с самого низа. Ум, преданность и результативность — вот то, что помогало делать стремительные карьеры в молодом государстве.