Последний натиск на восток ч. 1 (СИ)

Глаза! В глазах королевы светился недюжинный ум и воля, а улыбка очень молодой еще, в общем-то, женщины меняла ее совершенно. Мария, когда хотела, могла быть совершенно обворожительной.

— Не стоит благодарности, королева, — махнул рукой Самослав. — Вы можете жить в Словении столько, сколько посчитаете нужным.

— До конца жизни? — невесело усмехнулась Мария. — В Бургундии мне появляться небезопасно. Или смерть или монастырь. И для меня и для моей дочери.

— Дочь короля Хильдеберта? — вскинул на нее взгляд Самослав.

Он не учитывал в своих раскладах принцессу, что приехала вместе с матерью. — Как ее назвали?

— Пока никак, ваша светлость, ее еще не крестили, — ответила Мария. — А вот выбор имени я хотела обсудить с вами.

— Даже так? — с немалым удивлением посмотрел на нее Самослав. — Тогда, если мое мнение кого-то интересует, то имя Геновефа отпадает.

Святая Геновефа, или Женевьева в более позднем произношении, была покровительницей Парижа. У Меровингов имена имели символическое значение.

Молодого короля назвали Хильдебертом, в честь первого короля Парижа, и это уже стало недвусмысленным политическим заявлением и обещанием реванша. А если еще и девочку назвать таким именем… Это практически Casus belli(1).

— Тогда, может быть, Радегунда? — тонко улыбнулась Мария.

Князь задумался. Святая Радегунда была тюрингской принцессой, одной из жен Хлотаря I, прадеда Дагоберта. Она сбежала от ненавистного мужа, который перебил всю ее семью, в монастырь. Там она и прославилась еще при жизни как образец кротости и добродетели.

— Да, так будет гораздо лучше, — кивнул Самослав, который смотрел на девушку с все возрастающим интересом. Без сомнения, она была очень умна. — Это должно будет успокоить короля франков.

— Мой муж погиб, ваша светлость, — тонко намекнула Мария. — Мне и моей дочери нужен защитник. Может быть, им станете вы?

— Прямо так сразу? — задумался князь. — Может быть, сначала пообедаем? Составите мне компанию? Прошу прощения за скудный стол, но мы не в столице.

Стол и, правда, был не слишком богат. Мясо, хлеб, соленья и жареная рыба. Мария ела чинно, как и полагается даме из хорошей семьи, но к ее удивлению, за столом не было чаши с водой, где она могла бы обмыть грязные пальцы.

— Прошу прощения, — смутился князь, и чашу немедленно принесли. — У нас не принято есть руками.

— Я вижу, — Мария весь обед не сводила глаз с вилки, которой ловко орудовал герцог земель, считавшихся в Бургундии варварскими.