Последний натиск на восток ч. 1 (СИ)

 — Ты будешь рядом со мной. Настойка есть от владыки Григория. Будешь?

— Настойка? — хищно зашевелил усами Виттерих. — Буду! Мне эта бургундская кислятина уже поперек горла стоит.

Милица подъезжала к крепости, стоявшей на крутом холме. Каменный пояс с башнями смотрелся грозно и угрюмо, словно воин, ожидающий битвы. Крутая извилистая дорога, что поднималась вверх, заканчивалась крепкими воротами, и они были открыты настежь. Почему? Да потому, что внизу, там, где начинался городской посад стояла группа людей во главе с крепким воином, лицо которого показалось Милице знакомым до боли.

— Само! — закричала она из окна повозки, но получилось чуть слышно. Тугой комок перехватил ее горло. — Само, сыночек! Я так ждала! Я верила!

— Мама! — Самослав вдруг почувствовал, как в нем просыпается словенский мальчишка, который когда-то бесконечно давно стал неотъемлемой часть его самого. Мальчишка, который любил эту женщину больше всего на свете. Теплая волна этой любви разлилась по телу сурового циничного мужика, выбив слезу из глаз.

Он вытащил ее из кареты, подняв на руки и закружив в объятиях. Он не мог насмотреться в ее лучистые глаза, на ее лицо, покрывшееся морщинами за годы разлуки, на ее руки, которые качали его в колыбели. Ведь это именно она качала его на коленях, он вспомнил это совершенно отчетливо, выпустив из небытия того Само, настоящего…

— Бочки выкатывайте! — крикнул князь Горазду. — Пусть весь город идет сюда! В шахте объявите выходной, всех накормить мясом и дать вина.

— У меня тут отпетые душегубы есть, княже, — насупился Горазд. — И лазутчики. Радость у нас, конечно, великая. Но давай от этой радости не будем всю работу Тайного Приказа рушить. Нам Большой боярин Горан за это спасибо не скажет.

— А, плевать! Решай сам, — махнул рукой Самослав. — У меня сегодня праздник. Я его столько лет ждал!

Город еще гудел, а Самослав закрыл за собой комнату матери. Она устала за долгую дорогу так, что просто заснула посреди разговора со счастливой улыбкой на лице.

— Княже! — три кулака глухо ударили в грудь. Три головы склонилось.

— Дайте, я вас обниму! — князь по очереди облапил каждого из своих воинов. — Благодарю за службу! Голова Любуша на капище Мораны стоит, уже все жупаны ее видели. Великое дело вы сделали! А за мать отдельная благодарность будет.