Последний Паладин. Том 4 (СИ)

— Клянусь, босс! Под мою ответственность! Я настрою его так, что он будет послушнее дрессированной собаки! Вы не представляете насколько это уникальное существо! Их взаимосвязь с Кайманом на совершенно ином уровне! Да любой артефактор душу вам продаст за шанс исследовать это!

— Ладно, он твой, — кивнул я, — и душа мне твоя не нужна. Наоборот, можешь использовать для своих исследований все, что потребуется.

— Я помню, босс! — встав по стойке смирно выпалил Глеб и, виновато скосив взгляд, добавил, — вообще-то, я уже…

— Ну-у-у, — протянул Глеб, — вы же давали мне разрешение… поэтому я вчера ночью перебрал двигатель с использованием чешуек из ваших запасов… они куда лучше проводят энергию! Только послушайте! Песня же!

Я прислушался, никаких особых изменений в звуке не уловил, но вот в стихийном ответе изменения были заметны.

— Отличная работа, — похлопал я Глеба по плечу и залез внутрь.

Надо же проверить нашего монстра в деле.

— Ты облажался, — донеслось осуждающим голосом в трубке.

Услышав это массивная, мужская рука сжала хрустальную пепельницу, и мелкие осколки посыпались на дорогой ковер.

Да и сама пепельница, была не из дешевых, как и все, что находилось в одном из самых дорогих люксовых номеров самого защищенного столичного отеля.

Но Бесу было плевать на деньги.

Да и надменный голос пацана, который посмел говорить с ним в таком тоне, Броня Евгений Сергеевич был готов стерпеть.

Бывший Ратник был готов стерпеть, но не забыть. Поэтому Бес, который никогда не забывал обид, сделал себе заметку, чтобы свернуть шею высокомерному ублюдку, после того, как он сыграет свою роль.

— Уговор был на три месяца, а не три дня, — спокойным голосом ответил Бес.

— Тогда действуй не так открыто, — холодно ответили ему, — Лишнее внимание мне ни к чему.

— Со всем уважением, — пробасил Бес, — но это твой брат облажался.

— Он уже поплатился за это жизнью, — констатировал голос, — не повторяй его ошибок, — с легкой угрозой добавил он и повесил трубку.

Бес же выругался и, опрокинув в себя стопку коньяка, швырнул ее в стену.

Стоящая по левую руку служанка тут же побежала прибирать, а массивная туша мужчины поднялась на ноги.