Последний Паладин. Том 6 (СИ)

Проникнуть в него и выжить могут немногие из одаренных, а заставить этот мир подчиниться — единицы.

И практически каждый из таких уникумов в конечном итоге стал Паладином.

Путь укрощения Стихии — самое сложное, жестокое и опасное, с чем сталкивался каждый Паладин.

Чтобы пройти этот путь, нужно было поставить на кон жизнь и вырвать право на нее из цепких лап чуждого всему живому мира.

И лишь мне пришлось пройти его не один раз, а десять.

Укротить все великие Стихии одну за одной.

И несмотря на то, что с Тенью я тренировался, сколько себя помню, она была последней и самой проблемной Стихией, которую я покорил перед тем, как бросить вызов миру Тьмы.

К тому моменту я наивно полагал, что знаю о мире Тьмы все.

Мог призвать двух фамильяров, владел сотнями приказов и тысячами порождений. Поглощение давалось мне также легко, как дышать, а испытания старика Акса все реже ставили мою жизнь на грань.

И в день, когда я был уверен, что знаю о Тьме все, я впервые встретил Скальда, и та встреча изменила меня раз и навсегда.

— Приехали, — вывел меня из ностальгических размышлений голос Глеба, и я вышел из машины.

— Интересно… — протянул неопрятный мужчина в белом халате.

— Что именно? — отвлекся я от телевизора, который смотрел в маленькой белой комнате, пока Павел Матросов изучает мой отчет, — твой полимер опять бесславно стерся в труху.

— Да я не об отчете, господин Маркус, — отодвинул стопку бумаг в сторону Павел Матросов, и я только сейчас заметил, что он пристально смотрит на мой рукав.

Торчащий из него кусочек мантии слегка покачивался на ветру от вентилятора. И на самом его кончике виднелся едва заметный бурый камешек.

Последняя атака Князя Земли в том подвале изрядно потрепала мантию и «налипший» на ней стихийный камень потом сходил часов десять.

И, видимо, сошел не полностью, — хмыкнул я про себя и стряхнул крошечный, как песчинка, камешек на белый стол лаборатории.

Мужчина в белом халате от моих действий побледнел, и когда камешек остановился, тот облегченно выдохнул.

— М-можно изучить? — не глядя на меня, подрагивающим голосом спросил Павел Матросов.

— Валяй, — кивнул я и глянул на часы.

До конца отведенного мной на встречу получаса оставалось одиннадцать минут, и, получив новенький экземпляр халявного полимера, я буду свободен.

Павел Матросов же тоже бросил взгляд на часы и, как метеор, подорвался в соседнюю комнату, чтобы уже через минуту вернуться оттуда с каким-то мудреным прибором, с десятком разноразмерных линз.