Последний парад

 — Из-за Шмаковой?

— Из-за меня, — Шмакова улыбнулась.

— А другой человек в это время страдал и мучился, — сказал Рыжий.

— А мне было интересно, — ответила Шмакова, — когда же Димочка сознается… А он юлил… вилял! — Она повернулась к Димке: — А мы с Поповым, между прочим, Димочка, никого не предавали.

Лохматый подскочил к Шмаковой и замахнулся:

Попов бросился на Лохматого и схватил его за руку:

— Поосторожней! — И сказал громко, чтобы все слышали: — Ребя! Она добрая.

— Какая она добрая! — Лохматый оттолкнул Попова, но почему-то не стал с ним драться.

— Ну, не добрая я! — зло сказала Шмакова. — На добрых воду возят.

— Она наговаривает на себя, — сказал Попов.

— Не нуждаюсь я в твоей защите, Попик, — сказала Шмакова. — И сидеть я с тобой не хочу. — Она взяла свой портфель. — И вообще я люблю перемену мест, — почти весело, с вызовом пропела она своим обычным голосом. — Сяду я к бедному Димочке, а то его все бросили, — и она села на Ленкино место.

Попов пошел за нею следом, будто он был привязан к ней невидимой веревочкой: куда она, туда и его веревочка тащила.

Он дошел до сомовской парты и остановился. Не знал, что делать дальше. Молча стоял над Шмаковой.

— А я хотел быть сильным, — сказал Лохматый и посмотрел на свой кулак. — Думал, останусь в лесу, как отец. И будут меня все бояться. Все Вальки… И все Петьки… Вот и порядок настанет. — Он ткнул себя в лицо кулаком. — Хорошо бы себе морду набить…

— Ребя! — вдруг закричал Попов. — Что же это такое происходит?.

— Верно, — сказала Миронова. — Бойкот предателю! — Она подняла руку: — Голосую… Кто «за»?..

Никто не последовал ее примеру.

Только Попов поднял руку, подержал, уронил и медленно вернулся на свое место.

— Эх, вы! — Железная Кнопка с презрением посмотрела на класс. — Ну тогда я одна объявляю Сомову бойкот. Самый беспощадный! Вы слышите? Я вам покажу, как надо бороться до конца! Никто никогда не уйдет от расплаты!.. Она каждого настигнет, как Сомова! — Голос у Мироновой сорвался, и она заплакала.

— Железная Кнопка плачет, — сказала Шмакова. — Где-то произошло землетрясение.

— Все из-за нее! Из-за нее! — твердила Миронова, вытирая слезы. — Из-за матери моей… Она считает, что каждый может жить как хочет… и делать, что хочет… И ничего ни с кого не спросится. Лишь бы все было шито-крыто!.. И вы такие же! Все! Все! Такие же!..

— Каждый свою выгоду ищет! — радостно крикнул Валька.