Последний реанорец. Том XI

 — Будь это так, меня бы тут не было. Я проиграла, подобно всем прочим. Однако, как сказал бы мой Жнец… За всё в этой жизни необходимо платить, — а затем в последний раз посмотрев в глаза страннице, та неторопливо развернулась и неспешно зашагала обратно, начиная медленно исчезать во тьме. — За всё…

В это же время в храме вдруг раздался тихий голос Аллейды, а её бесконечные тени бесшумно оплели всё эфемерное тело Хаарсы:

— Теперь в Мерраввине будет только одна хранительница. Прощай, сестра…

Смерть? Кровь? Крики погибающих разумных? Поле боя? Однако, нет… По существу, я скверный разумный и должен был заплатить за свои грехи и ожидал услышать или увидеть многое из этого после гибели в своё наказание лишь стоило мне разлепить глаза, но ничего подобного в данный момент не существовало.

Совсем. Была только тьма. А в душе кроме устрашающего спокойствия и умиротворения, больше ничего. Хотя может ли умерший испытывать что-то похожее или же нечто отдалённое? Кто знает…

Так я и стоял в кромешном мраке оглядываясь по сторонам, словно находился на перепутье двух путей.

Правда, честно сказать, я так и не понял сколько всё это длилось, потому как видел лишь две дороги. Уже заранее протоптанную, которая вела прямо и никуда не сворачивала. А слева от неё была извилистая абсолютно замшелая, будто бы поросшая сорняком, зарослями и многовековым мхом. Первая оказалась обыденна и необычайно проста. Понятия не имею почему, но я прекрасно знал, куда она ведет. Ведь к ней рано или поздно приходят все разумные. Правая дорога вела к смерти. А вот левая… левая являлась иной. Она казалась мне смутно знакомой и далёкой, но на каком-то душевном основании складывалось впечатление, что я самолично и по какой-то причине, либо же по собственным мотивам отказался от неё. Давным-давно…

Так бы я и стоял до скончания всех времен, если бы меня не окликнул голос. Голос, который я слышал лишь в прошлом. Невероятно тёплый и заботливый. Голос, который заставляет обернуться любого живого. Этот тембр, тон и его нежное звучание.

Однако он тотчас затих и оборачиваться я не желал, ведь складывалось впечатление, что он мне всего-навсего мерещиться.

— Тар… — вновь раздался знакомый голос. — Сынок…

От произнесенной фразы тело моментально одеревенело и сделав усилие над собой я, наконец-то, смог обернуться и всё мгновенно переменилось. Теперь я не стоял посреди тьмы. Потому как вместо ожидаемого мрака видел дом, цветущий сад, пасмурные небеса, а в нос ударил запах приближающегося дождя.