Последний резерв

Строительство прекращалось лишь с наступлением темноты. Одна беда — ночь в это время была длиннее дня. Астрономический день на Безвозвратной равнялся двадцати шести земным часам. А время года соответствовало ранней весне или поздней осени. С этим еще не успели разобраться. Хватало других забот по обустройству.

Диктатор не стал тратить время на увещевания зарвавшихся служителей Истинной веры.

— У них логика, которую мы никогда не поймем. Она заставляет их убивать людей, а иногда и самих себя. У нас тоже есть своя логика — не просто выжить, а создать новый мир.

Наш мир. Без этих ненормальных, зацикленных на миссии очистить души людей, впавших в грех, — наставительно сказал капитан.

Сказано было с чувством и без заминки, словно главный астронавт давно хотел высказать наболевшее и только ждал повода.

Суровый практик всегда предпочитал слову дело.

Он кивнул на почти достроенную муфельную печь и приказал своему старшему помощнику, по совместительству начальнику генерального штаба вооруженных сил планеты:

— Взорвать! К… матери!

Техников со звездами на шевронах подгонять не пришлось.

Приказ получен, подрывные заряды заложены. Взрывчатки не пожалели. Ее хватило бы на крематорий повышенной мощности. Глава ревнителей Истинной веры, а по совместительству Великий инквизитор, кинулся спасать любимое детище. Тщетная попытка дилетанта разминировать каменную постройку привела к досрочному вознесению на небеса.

Так одним колонистом стало меньше, а на Безвозвратной появился первый мученик, пострадавший за веру.

Отцы святой инквизиции не стали дожидаться, когда примутся за них. Они истово перекрестились и последовали вслед за предшественниками в джунгли.

Кто-то сгинул без следа в девственных лесах, другие, наоборот, выжили, отвоевывая у джунглей метр за метром. Народ был тертый, привыкший к выживанию еще на Земле. Планета потихоньку заселялась. Обособленные очаги человеческой цивилизации тянули щупальца все дальше и дальше…

Еще в файле, помеченном «Безвозвратная», шло описание пещеры с названием «Два капитана».

Алешкин пожал плечами, но текст прочитал внимательно. Описание, на его взгляд, могло представлять интерес исключительно для профессионального спелеолога. Начав читать, он незаметно для себя увлекся. Человек, описавший эту пещеру почти сорок лет назад, назвал ее «Два капитана» из-за двух огромных сталагмитов у входа — «духов-хранителей». Вход широкий, почти пятьдесят метров, арочный свод правильной формы.