Последний срок

Если вы вышибите меня отсюда, это будет удар не по адресу.

Босх несколько мгновений, не двигаясь, ждал, но продолжения не последовало, и он сделал шаг к полицейскому.

На этот раз Мейсон подчинился и, вытащив из отсека отдела ограблений стул, сел. Гарри вернулся на место Эдгара, и они оказались лицом к лицу, разделенные проходом между отделами ограблений и убийств.

– Расскажите мне об этой просьбе совета.

– Я давно знаю Джорджа Ирвинга. Мы вместе поступили в академию и даже, когда он ушел учиться в юридический институт, остались близки.

Я был шафером у него на свадьбе и даже заказывал номер в гостинице, где они провели медовый месяц.

Мейсон сделал жест в сторону кабинета лейтенанта, словно там и находился тот самый номер.

– Мы справляли дни рождения, дни независимости… через Джорджа я знал его отца, встречался на всяких посиделках.

– И вот прошлым летом – точной даты не помню – я пошел к Джорджу на вечеринку. Его сын…

– Да, Чэд, окончил школу, получил аттестат и собирался на учебу в Университет Сан-Франциско.

Родители устроили ему праздник, и я пошел туда с Сэнди, моей женой. Член муниципального совета тоже присутствовал. Мы говорили о всякой ерунде, в основном о делах управления; он пытался доказать мне, что совет поступил правильно, прокатив нас со сверхурочными. А затем как бы между прочим сказал, что ему поступила жалоба от избирателя – женщина возвращалась на такси из ресторана и заметила, что водитель пьян. По ее словам, в машине разило, как на пивоварне, и шофер был явно под мухой. Проехав несколько кварталов, она велела остановиться и вышла из машины. Увидела, что это такси компании «Черное и белое», и просила Ирвинга разобраться с недисциплинированными водителями. Он знал, что я дежурю в вечернюю смену и могу что-то заметить. Вот и все. Никаких заговоров и прочей ахинеи. Я отреагировал на его слова, находясь на дежурстве, и в тот раз в этом не было ничего неправомерного. Во всех случаях с таксистами я не нарушал права.

Босх кивнул. Если Мейсон говорил правду, он не совершил ничего противозаконного. Но его рассказ снова высветил фигуру Ирвина Ирвинга. Вопрос для окружного прокурора или даже для Большого жюри: Ирвинг тонко пользовался своим влиянием для выгоды клиента своего сына или заботился об общественной безопасности? Слишком зыбкая грань. Босх сомневался, что этот вопрос вообще будет задан Большому жюри. Уж слишком хитер этот Ирвинг.