Последний срок

Хорошо в смысле, что ты ничего от меня не скрываешь. А не то, что у тебя нет мальчика. Таким отцом я не хотел бы быть.

– В таком случае почему ты так выходишь из себя?

– Я… – Босх запнулся. Мэдди точно угадала его настроение. Он злился по определенному поводу и переносил это чувство на что-то другое.

– Помнишь, минуту назад я спросил, кто в нашем доме детектив?

– Помню, я же слышала тебя.

– В понедельник ты смотрела запись с человеком, который регистрировался в отеле, и все правильно определила – сказала, что он прыгнул с балкона.

– А я гонялся за собственным хвостом, пытаясь отыскать убийство там, где его не было. Думаю, ты была права. С самого начала все поняла, а я, наверное, старею.

Лицо дочери выразило искреннее сочувствие.

– Папа, не дергайся, в следующий раз просечешь все как надо. Сам же говорил, нельзя раскрыть каждое дело. Ты же в конце концов понял, что случилось.

– И еще: не хочу тебя сильнее расстраивать, но…

Босх поднял на дочь глаза.

– Никакой помады на бокале не было. Я обманула тебя.

– Вот что, девчонка: настанет время – тебе не будет равных в комнате для допросов. Твоя внешность, твой опыт, перед тобой будут выворачиваться наизнанку и строиться в коридоре в очередь – только допроси.

Мэдди улыбнулась. Босх заметил, что она оставила на тарелке один несъеденный тако. Хотел было взять его, но принялся за работу: открыл папку с материалами дела и разложил на столе неподшитые документы.

– Знаешь, как действует таран? – спросил он дочь.

– Что? – Мэдди повернулась к нему.

– Представляешь, что такое таран?

– Конечно. Ты о чем?

– Когда я спотыкаюсь в расследовании, то снова возвращаюсь к папке и документам. – Босх показал на скоросшиватель с материалами расследования. – Это напоминает таран: оттягиваешь его назад и толкаешь вперед. Бью в закрытую дверь и вламываюсь внутрь. И так раз за разом. Назад и вперед со всей силой.

Мэдди смотрела на отца, удивленная, что он решил поделиться с ней опытом.

– Извини, что оторвал. Продолжай читать.

– Ты же сказал, что этот человек покончил жизнь самоубийством. А теперь говоришь, что споткнулся в расследовании. В чем дело?

– Вот в чем: мои соображения и то, что я могу доказать, – совершенно разные вещи. В таком расследовании, как это, все должно быть безукоризненно. Но это уж мои проблемы. Занимайся своими делами.

Мэдди вернулась к книге, а Босх к своим документам.