Последний срок

Харди не мог защищаться, поскольку его запястья в наручниках были пристегнуты к поясу.

– Пелл! – крикнул Босх. – Отпусти!

Его призыв потонул в хоре других голосов, требующих, чтобы Клейтон сделал прямо противоположное. Еще два шага, и Босх, налетев на коротышку, попытался оторвать его от Харди, но обнаружил, что наручники Пелла пристегнуты к цепи, обмотанной вокруг шеи его жертвы, хотя эта цепь должна была находиться на поясе самого Клейтона.

Босх тянул цепь и кричал, чтобы Пелл отпустил ее. Вскочивший с пола помощник шерифа держал ружье и не мог помочь ему.

– Нет! Тяни за руку! – приказал Гарри.

Напарник схватил Пелла за руку, Босх за другую, и вдвоем они одолели коротышку. Гарри снял цепь с шеи Харди, тот повалился вперед, ударился лицом о край противоположной скамьи и растянулся в проходе у ног Чу.

– Пусть сдохнет! Пусть сдохнет! – вопил Пелл.

Босх толкнул его на скамью и придавил всем своим весом.

– Дурак ты, дурак, Клейтон! Отправишься снова за решетку.

– Мне все равно. На воле у меня ничего нет.

Его трясло, и казалось, он разом потерял силу. Заплакал и, всхлипывая, повторял:

– Что б он подох! Что б он подох!

Гарри повернулся к проходу. Чу и помощник шерифа пытались оказать помощь Харди. Он то ли потерял сознание, то ли умер. Помощник шерифа щупал у него на шее пульс. Чу наклонился и слушал, есть ли дыхание.

– Нужен врач! – крикнул помощник шерифа водителю. – Быстрее! Не слышу пульса.

– Уже едет, – ответил водитель.

Услышав, что пульса нет, заключенные выразили ликование. Они гремели цепями и стучали ногами в пол. Босх так и не понял, знали они, кто такой Харди, или призывали к убийству потому что жаждали крови.

Сквозь шум послышался кашель – Харди приходил в себя. Лицо все еще багровое, глаза остекленевшие, но они осмысленно смотрели на Босха, пока их не заслонило плечо помощника шерифа.

– Жив. Дышит, – вздохнул с облегчением тот.

Эта новость вызвала в автобусе возгласы разочарования. Пелл завыл тоненьким голосом, сотрясаясь под Босхом.

Вечером Босх стоял на задней веранде и смотрел на ленту огней на автостраде. На нем все еще был его лучший костюм, хотя левое плечо после борьбы с Пеллом в автобусе осталось испачканным. Хотелось выпить, но он не пил. Оставил дверь на веранду открытой, чтобы слышать музыку. Босх всегда прибегал к музыке, когда душа погружалась во мрак.