Последний срок

Видите ли, ни один акт совершенного здесь вандализма или насилия не расследовался вашим управлением или другими органами.

Босх кивнул, не глядя на нее. Он знал, каково положение вещей.

– А теперь, – сказала врач, – если вопросов больше нет, я должна вернуться к работе.

– Вопросов больше нет. – Гарри кивнул. – Возвращайтесь, доктор Стоун, к своей благородной работе. А мы займемся своей.

Босх вернулся в управление из архива с кипой папок под мышкой. Был шестой час, и помещение оперативного состава почти обезлюдело.

Чу отправился домой, что вполне устраивало Босха, – он и сам собирался покинуть работу, а дома изучить документы и диск с видеозаписью из «Шато-Мармон». Он уже укладывал папки в портфель, когда в помещение вошла Киз Райдер и направилась прямо к нему. Босх быстро закрыл портфель. Райдер не должна заметить, что документы в нем не касаются дела Ирвинга.

– Гарри, я считала, что мы должны быть на связи, – сказала она вместо приветствия.

– Будем, когда у меня найдется, что сообщить, – отозвался Босх.

 – И я приветствую тебя, Киз.

– Гарри, у меня нет времени на любезности. Шеф давит, а на него давит Ирвинг и все члены муниципального совета, которых он втравил в это дело.

– В то самое: они хотят знать, что случилось с его сыном.

– Я рад, что ты подставила плечи и взяла на себя эту ношу. Теперь следователи спокойно займутся работой.

Киз разочарованно вздохнула, и Босх, заметив на ее шее под воротничком блузки неровный шрам, вспомнил, когда ее ранили. Это случилось в тот последний день, когда она была его напарником.

Он поднялся и взял со стола портфель.

– Уже уходишь? – удивилась Киз.

Босх показал на часы на стене:

– Почти половина шестого. Я заступил на службу в половине восьмого, а на обед потратил десять минут – поел на капоте машины. Считай как хочешь, но у меня два часа переработки, за которую город больше не платит. Поэтому иду домой, где больная дочь ждет, чтобы я накормил ее супом. Вот так, или собирай городской совет и пусть они выносят решение.

– Гарри, это я, Киз, почему ты так себя ведешь?

– Как так? Будто я сыт по горло тем, что в расследование впутывается политика? Признаюсь, у меня на руках еще одно дело: девятнадцатилетняя девушка изнасилована и убита на пляже. Ее тело объели крабы, но вот что странно – никто из муниципального совета меня не дергает по этому поводу.

– Понимаю, Гарри, это несправедливо. Твой девиз: ценится каждый, или не ценится никто. И это кредо с политикой никак не вяжется.