Последний борт на Одессу

Отвел Ковальски в камеру и начал изучать материалы. Написал несколько запросов, получил тут же ответы. К вечеру, когда все группы вернулись в расположение, картина более-менее прояснилась. Брауна допросили. Он и правда отдаленно был похож на Тадеуша Ковальски, но Билл уверенно опознал именно Ковальски как мужчину, с которым разговаривала Джессика Палмер на пляже. И было это примерно в двадцать часов, то есть уже вечером. А Роберт Браун видел Ковальски с женой примерно в шесть часов. Между прогулкой Ковальски с женой и разговором Палмер с мужчиной, похожим на Ковальски, прошло четыре часа.

Ковальски мог спокойно уехать домой, оставить пани Ковальски дома и вернуться. Правда, она сама утверждает обратное. Что вернулись домой около восьми и сидели весь вечер дома. Только никто из соседей семьи Ковальски их в этот вечер не видел. Тут как раз ничего странного. Соседи все новые, плохо знакомы друг с другом. Обыск у Ковальски тоже ничего не дал. Изъяли несколько скальпелей, но они были стерильно чисты. На одежде Ковальски также не обнаружены следы крови. Но кто знает, в какой одежде был Ковальски, когда совершал убийство? Если он его вообще совершал. Оставалось еще одно. Пригласить соседку покойной Иоланды и провести опознание. И снова она уверенно опознает Ковальски как мужчину, который ходил под окнами Иоланды Флореску накануне убийства. Доказательств пока хватило. Ковальский уже официально, в порядке процессуального задержания, отправился в камеру, качая головой и бормоча под нос себе проклятия. А мы собрались в кабинете у Фрэнки. Усталые, но уже немного приободренные хоть каким-то результатом. А точнее, видимостью результата.

– Ну что, господа детективы, – улыбаясь, начал Фрэнки, – дело сдвинулось с мертвой точки? Преступник в камере. Только преступник ли он на самом деле? Какие мнения на этот счет? – И он обвел нас взглядом.

В его кабинете собрались я, Мюллер, Крамер, Крис О’Келли и Дэнис с детективом Маршаллом. Билл был отстранен от службы и в совещании участия не принимал.

По этому делу он перешел в разряд свидетелей и был отпущен под обязательство являться по первому требованию. Впрочем, особой радости по поводу своего освобождения Билл не высказывал.

– Ну что сказать, – начал я, – дело сложное и запутанное, и пока ничего не ясно. – Я потер лицо рукой. Щетина. Точно. Как раз три дня не брился. – С одной стороны, улики указывают на этого Ковальски. Но улики косвенные. Одни опознания. Все обвинение строится на показаниях людей.