– Богданов вел машину, склонив голову, как будто набычившись. – Как стараешься, так и выходит.
– Вы не поверите мне… – проговорила Ульяна. – Знаете, что для меня больнее всего? И Гуров, и Елена Петровна были друзьями отца, моими друзьями. И я привыкла считать их родными людьми. А они все эти годы знали и хранили эту постыдную тайну.
– Не мне вам рассказывать – бывает и не такое. Волей случая или судьбы вы оказались в клубке ядовитых змей, которые выдавали себя за ваших друзей. И если хотите…
– Что?
– Можно предположить, какую роль эти подлые люди сыграли в жизни и смерти вашего отца.
– Господи… – Ульяна резко замолчала, потом, прокрутив его фразу в голове, сказала: – Об этом я не подумала.
– Придет время, подумаете, – успокоил ее Богданов. – А пока нужно свыкнуться с тем, что узнали. Вы – человек бывалый, быстро в себя придете.
– По рассказам отца, в середине девяностых шел серьезный передел собственности и было несколько попыток рейдерских захватов «Технопласта».
Гуров и Тягачев, по его словам, очень помогли. В благодарность или по какой-то договоренности он отдал им на двоих сорок процентов акций.
– Знаете… На зоне у осужденных есть такой прием: сначала создать человеку проблемы, а потом помочь их порешать. Чувство благодарности как рычаг для манипуляций.
В течение нескольких минут они ехали молча. Потом Богданов снова заговорил:
– Не удивлюсь, если Тягачев в этом тоже замешан.
Прощаясь у главного корпуса, Ульяна посмотрела на часы и спросила Богданова:
– По-моему, вы не ужинали.
Тот ухмыльнулся:
– И даже не обедал. Впрочем, как и вы.
– Идемте!
– Куда?
– Ужинать. Я приглашаю вас.
Чуть помедлив, Богданов вышел из машины, и было видно, что он чувствует неловкость.
– Было бы хорошо, если бы сегодня мы смогли поговорить с Тягачевым.
– Хотите предъявить ему длинные рукава рубашки? – насмешливо поинтересовалась Ульяна.
Задержав на ней внимательный взгляд, Богданов улыбнулся:
– Знаете, что меня особенно в вас восхищает?
– Поделитесь.
– Ваша способность в любых обстоятельствах твердо стоять на ногах.
– Это что-о-о, – протянула она. – Вы еще не видели, как я стреляю.
Они вошли в обеденный зал ресторана, сели за столик, но не успели заказать официанту еду, как вдруг вспыхнул ослепительно-яркий свет, дверь распахнулась и в пустынный зал ворвалась орава киношников.
Подольский, не замедляясь, прямиком направился к Ульяне.
