– Жертву задушили, после чего она забрала удавку и зажала ее в руке?
– Конечно же, нет. – Усачев понимающе улыбнулся. – Думаю, что убийца сам вложил тесемку в руку убитой. По-моему, это какой-то знак или указание на специфичные обстоятельства.
– Тесемка, говорите… – Ульяна раскрыла пакет и вытряхнула на стол вещественное доказательство. – Я ее видела. Ну да! Черная с красными петухами!
– Что такое? – спросил Богданов.
– Я видела такую тесемку!
Усачев озадаченно взглянул на Богданова, но тот лишь пожал плечами.
– Где?
– На женском фартуке, который мы нашли в нашем номере.
– Откуда он взялся?
– Не знаю.
– Когда вы его обнаружили? – уточнил Богданов.
– Позавчера.
– А где он сейчас?
– Я отдала его горничной.
– Тесьма в тот момент была на месте или оторвана?
– Все было цело.
– Горничную сможете опознать?
– Конечно, – уверенно заявила Ульяна.
Богданов придирчиво оглядел тесемку, сложил ее в пакет и передал Усачеву.
– Что скажешь, Федор Кузьмич?
– Найдите фартук, отправим его в лабораторию, – ответил криминалист.
– Что же получается… – Ульяна ненадолго задумалась. – Кто-то нашел фартук, отодрал от него тесьму и ею задушил Елену Петровну?
– С одним уточнением, – вмешался Богданов. – Сначала этот фартук подбросили вам. Отсюда вопрос: зачем?
– Какое-то безумие, – обронила Ульяна. – Как была здесь психушка, так и осталась.
Дверь открылась, в кабинет заглянул Кирилл и мрачным голосом произнес:
– Кажется, мы отыскали Гурова…
– Где?! – Ульяна вскочила со стула.
– Он у себя в номере. Я набрал, а за дверью зазвонил его телефон.
– Еще один труп? – предположил Усачев.
Богданов зло огрызнулся:
– Типун тебе на язык! Идемте туда. Немедленно!
В коридоре у номера Гуровых они увидели Тягачева, который барабанил в дверь кулаком.
– Саша! Открой!
– Будем ломать! – Богданов отступил к противоположной стене, ринулся вперед и выбил корпусом дверь. – Усачев, за мной! Остальным оставаться здесь!
– Ну уж нет! – Ульяна пошла за ними и сразу же заметила торчавшие из-за дивана голые ноги.
За ее спиной послышался голос Тягачева:
– Он мертв?!
Криминалист Усачев склонился над грузным генеральским телом, чтобы проверить пульс, но Гуров дернулся и прорычал:
– Не лезь, чертова баба! Не видишь, я отдыхаю?!
– Жив! – с облегчением выдохнул Кирилл, а криминалист констатировал:
– Жив, но мертвецки пьян.
