Теперь на следствие пытается влиять Тягачев.
– Обстоятельства его вынуждают.
Богданов неопределенно кивнул и отвлекся на бармена, который принес еду:
– Оставьте на подносе, мы разберемся. – Он по-хозяйски расставил тарелки на барной стойке. – Уполномочен сообщить, что отныне вы принимаете официальное участие в расследовании обоих дел.
– Я готова.
– Именно этого я и боюсь.
– Почему? – Ульяна удивленно уставилась на него.
– Могу предположить, что вам вменили в обязанность развалить оба дела, и, учитывая ваши компетенции, вы справитесь с этим без труда.
Не донеся до рта бутерброд, она положила его на тарелку и в упор взглянула на следователя:
– У меня есть свой кодекс чести.
– Мне известно, за что вас отстранили от работы.
Ульяна болезненно сморщила лицо и размеренно, делая недолгие паузы, объяснила:
– Отстранили только на время… Уголовное дело не заведено… И обвинения против меня до сих пор не выдвинуты.
– Нисколько не удивлен. С такими покровителями, как у вас, и в должности восстановят.
– Какой смысл в подобных разговорах?
– Никакого.
Просто хотелось, чтобы вы знали, что я в курсе.
– Ну, сказали. И что? Теперь можем работать?
– Пожалуй.
Она провела ладонями по лицу, словно умылась, и заговорила другим, обыденным тоном:
– Кто-нибудь из следственной группы смотрел записи с видеокамер?
– Смотрят, – нехотя проронил Богданов.
– Людей вам хватает?
– Из района прислали подмогу – двух оперов и одного следователя.
– Что-нибудь нашли?
Вместо ответа Богданов посмотрел на часы, сунул в рот кусок бутерброда и слез с табурета.
– Идемте…
– Куда? – поинтересовалась Ульяна.
– В кабинет вашего брата. Сейчас туда придет Светлана Еремина, администратор съемочной группы, которая обнаружила труп.
Еремина поджидала их в коридоре. Втроем они вошли в кабинет и расположились вокруг стола.
Богданов снял пиджак и бросил его на соседний стул.
– Значит, так… Сейчас вы расскажете все как было, а потом мы запишем.
– С какого момента начинать? – спросила Еремина.
– С того момента, когда вы увидели Гурову.
– Убитую? – уточнила она.
– Живую. С этого начинайте.
– Примерно в половине двенадцатого я заглянула в гримваген…
– Прошу прощения, – вмешалась Ульяна. – Можно задать вопрос? Для чего вам нужен гримваген? Я бы не спрашивала, если бы вы снимали сериал: там актеры, костюмы, грим. Но здесь-то, по сути, рекламный ролик.
– В проекте заняты пять статистов – двое взрослых и трое детей. Они изображают отдыхающих.
– Ага… Теперь мне все ясно.
