Последний Герой. Том 2

В воздухе стоял густой, чуть горьковатый аромат ладана, смешанный с тонким запахом свечного воска. Сквозь узкие окна под самым куполом косыми лучами проникал тусклый солнечный свет, в котором медленно и неторопливо кружились пылинки, похожие на невесомые тени прошлого. Иконостас, потемневший от времени и свечной копоти, сохранил только намёк на былую позолоту. Старые лики святых, покрытые сеткой мелких трещин, смотрели на нас строго и задумчиво, будто молчаливо задавали вопрос, зачем двое правоохранителей пожаловали сегодня в этот храм.

В храме было тихо и немноголюдно: кто-то, опустив голову, молился перед образами, кто-то тихонько шептал слова молитв, а кто-то медленно и аккуратно ставил тонкую желтую свечу. У самого входа, за небольшим прилавком, стояла женщина и негромко предлагала вошедшим товар: свечи, книжицы, простенькие крестики и небольшие освящённые иконки.

Оксана бросила на меня настороженный взгляд, словно спрашивая: «Ты уверен, что мы пришли по правильному адресу?» Я лишь кивнул, давая понять, что всё в порядке, но пока сам не был уверен на все сто.

Мы подошли к женщине, одетой во всё чёрное: длинная юбка до самого пола, строгая старомодная блузка с длинными рукавами и плотный тёмный платок на голове. Она стояла возле подсвечников, аккуратно вынимая огарки свечей, очищая их от остатков воска и складывая в небольшую плетёную корзинку. Свежие свечи поправляла чтобы не гнулись.

— Простите, а где нам найти отца Дионисия? — негромко спросил я.

Женщина подняла глаза, внимательно осмотрела нас и умиротворенно ответила, перекрестившись:

— Служба вечерняя скоро начнётся, отец Дионисий сейчас готовится.

И посмотрела так, мол, нельзя беспокоить его, а надо дождаться. Тогда Кобра достала удостоверение и открыла его перед ней:

— Мы по другой службе. Начальник уголовного розыска, майор Коробова. Нам срочно нужно переговорить с Харитоновым Денисом Александровичем.

Женщина напряглась, помолчала секунду, но возражать не стала и кивнула:

— Отец Дионисий сейчас в своей келье, читает молитвенное правило перед вечерней службой.

Она отложила корзинку с огарками, ещё раз перекрестилась и повела нас по узкому, полутёмному коридору. Окна здесь были маленькие, узкие, почти как бойницы, и дневной свет едва проникал внутрь, оставляя стены в полумраке. Прохладно, пахнет сыростью и камнем. Женщина остановилась перед невысокой деревянной дверью, осторожно постучала и тихо приоткрыла её:

— Батюшка, простите, к вам пришли.