Последний Герой. Том 2

— И вам спасибо, Максим… Максим Сергеевич.

— За что?

— За то, что напомнили…

— Про Оксану Геннадьевну?

— Да-да… — машинально кивнула она, но в голосе скользнуло совсем иное.

Я направился к выходу. Прошёл до двери, уже взялся за ручку. Для меня эта встреча была уж точно не обычной, не рядовой.

Я теперь всё понял насчёт сирени. Может, и не была она у неё любимой тогда — но вот потом точно стала. Потом, когда, как все думали, Лютый исчез навсегда.

Однако пора на выход. Я уже приоткрыл дверь — как вдруг, сквозь тишину, услышал её тихий выдох.

Она, видимо, думала, что я уже не слышу:

— Господи… будто в молодость свою вернулась…

В её голосе не было упрёка — а что-то тёплое, светлое, человеческое. Такое не подделаешь.

Глава 9

Вечер. Кабинет Валькова.

Савченко сидел в кожаном кресле и сдержанно наблюдал за своим шефом. Герман быстро подошёл к шкафу, рывком распахнул дверцы. Скинул пиджак, повесил на плечики. Следом — рубашка: нервными движениями расстегнул пуговицы, не глядя. Голый торс, крепкий, но уже порядком заплывший жирком и со старыми шрамами — будто у ветерана.

Только это бандитские отметины прошлого, оставленные в боях не за Родину, а за наживу.

Валет вытащил комплект камуфляжа, стал натягивать штаны.

— Герман, — Савченко с недоумением на него уставился. — Ты куда это собрался?

— Да так… — буркнул Вальков, даже не оборачиваясь. — Дела. Прошвырнуться надо в одно место.

Он натянул уже футболку «милитари», застегнул армейский ремень. На лице — отстранённость, взгляд скользит мимо, в точку на дверце шкафа.

Савченко уже знал этот взгляд: если шеф так смотрит — значит, тему можно закрывать и не допытываться.

Толку не будет. Ну, или почти.

— Дела? — нахмурился Дирижер. — Какие ещё, к чёрту, дела, Герман?.. Приспичило сейчас? Я вызову парней, они поедут с тобой.

— Я же сказал, дела, — раздражённо бросил Валет, возясь с молнией на тонкой летней куртке цвета хаки.

Замок заело, ткань натянулась. Валет дёрнул сильнее, но куртка не сдавалась.

— Послушай, Герман… — Савченко подался вперёд, локти уперлись в кресло.

— Ты забыл, как этот молодой размотал наших бойцов? Без шума, один. Ты сейчас конкретно по ударом. Подставляешься. Я тебя одного не отпущу.

Вальков резко обернулся. В глазах мелькнуло раздражение и злость. Словно Дирижёр сейчас усомнился в его силе. В непререкаемости слова Валета.

— Ты мне мамка, что ли⁈ — вскинул он голос на фальцет, дернул молнию ещё раз. Та не двигалась. — Без тебя разберусь. Сказал, один поеду — значит, один.