Последний Герой. Том 4

Видимо, Ваня не предупредил, что они будут не одни.

— Привет, — засияла она. — А ты тоже к Ване на день рождения?

— Нет, я мимо шёл. Решил зайти и поздравить именинника, — усмехнулся я и протянул Ване конверт. — С днём рождения, друг. Лучший подарок, как говорится, сделан своими руками. Заработан. Вот. Купи жене сапоги.

— Чего?

— Шутка же! — хлопнул я его по плечу. — С днюхой, брат.

Корюшкин покраснел, как пионер перед доской. Приоткрыл конверт, еще больше покраснел. Сунул конверт под салфетку, но улыбка была до ушей.

Видимо, не часто он получал подарки. Ирка же всё ещё смотрела на меня с той полузагадочной улыбкой, как будто не могла определиться — обрадоваться или напрячься.

— А мы что, — сказала она, игриво щёлкнув языком, — втроем будем?

Ответить я не успел. За спиной послышался лёгкий цокоток каблучков, и знакомый голос весело произнес: «Всем привет!».

К столу подошла Кобра.

На ней было удивительное чёрное платье. Облегающее, подчёркивающее талию, бёдра, грудь. Длина — чуть ниже колена.

С вырезом на груди на грани дозволенного. Волосы собраны в высокий хвост, серьги — длинные, серебряные, взгляд — сверкающий, тоже серебрянный. Как раз музыканты листали ноты, и на какое-то время в зале повисла тишина, мужики с соседних столиков чуть не свернули головы вместе с шеями.

Я грозно кашлянул на них. Те спохватились, отвели глаза. А Кобра, сделав вид, что ничего не заметила, продефилировала к Ване, виляя плавно бедрами, и улыбнулась.

Не думал, что Оксана умеет так ходить. Сидел я с раскрытым ртом.

— С днём рождения, Иван. Это тебе, — Кобра протянула продолговатую коробочку, аккуратно перевязанную тёмной лентой.

Ваня замер, приоткрыв рот и округлив от изумления глаза. Он сначала посмотрел на Оксану, потом на меня, затем снова перевел взгляд на нее. Снова покраснел, подошел к Кобре и взял коробочку.

— Спасибо, Оксана Геннадьевна, — промямлил Корюшкин. — Спасибо большое.

Приблизился к Оксане и даже поцеловал ей руку. Излишне? Может быть. Но видно было, что он растроган до глубины души и теперь пытался изобразить из себя то ли мачо, то ли джентльмена.

Он открыл подарочную коробочку, аккуратно сдвинул крышку и затаил дыхание. Внутри, на мягкой подложке, лежала черная авторучка с серебристой вставкой и гравировкой на колпачке.

— Ух ты, — выдохнул он. — Это же «Parker»… Всю жизнь мечтал о такой.

Он коснулся корпуса подушечками пальцев, словно боясь сломать.

— Спасибо, Оксана Геннадьевна, — снова пролепетал Корюшкин.