Последний Герой. Том 4

Если выкрутится и даст инфе ход — проблемы будут у всех. Он — цель номер один.

— Ясно… — тяжело выдохнул Леший.

— К тебе подъедет мой человек. Вместе прочешете дачный массив.

— Легко сказать, — присвистнул он. — Там домов — тьма. Как я буду спрашивать: «А тут не живёт ли такой-то?» Что, в участкового переодеваться? Это же время.

— Есть запись с регистратора патруля ГАИ. Они останавливали бежевый «Москвич». Отпустили. Потом, когда уже раздали ориентировку с фотографией, один из сотрудников сказал, что видел его.

— Понял. Но я работаю один. Или с проверенными.

— Не обсуждается, — отрезал собеседник. — Это приказ Инженера. Яровой опасен и хитер. Мой человек тебе поможет.

— Он точно надёжный?

— До конца доверять даже самому себе нельзя, — звякнул ехидцей голос, не теряя твёрдости. — Но это не важно. Твое дело сделать всё быстро. Повтряю — это приказ.

— Приказ… — процедил Леший. — А кто ты такой, чтобы мне приказывать?

— Я — глаза и уши Инженера в Новознаменске.

— Не называй меня Лёшей! — рявкнул он, но в ответ уже был слышен только короткий гудок отбоя.

Лёший сжал телефон в ладони, глянул в сторону офиса Ландера и выдохнул сквозь зубы:

— Ладно… посмотрим, кто кого.

* * *— Привет, Кузьмич, — я шагнул в домик соседа.

Тот лежал на диване, в руках — книга в потёртой обложке. Буквы на корешке выцвели, но я успел прочитать: «Записки разведчика» Николая Кузнецова.

— О, сосед, — поднял он глаза от страниц. — Здорово. А ты чё это, с рюкзаком? Рубашку новую надел, джинса… У меня такая же была. В город, что ли, собрался?

— Собрался, вот, зашёл попрощаться. Кончилась, похоже, моя здесь побывка.

— Эх… жалко. Уезжаешь, значит? А когда вернёшься?

— Да не знаю.

— Ну, ешки-матрешки. Я же тебе даже Нюрку не показал.

— Как-нибудь в другой раз, — улыбнулся я.

— Эх, Макс… не продаётся она. Хоть сколько предлагай.

Сказано было довольно решительно, но меня это не остановило.

— Ну, вначале скажу — полмиллиона.

— Сколько⁈ За такую рухлядь — полляма? Да, конечно, забирай!

Я достал пачку и отсчитал. Кузьмич принял деньги, хмыкнул:

— Чувствую себя жуликом. Перекупом.

— Почему? У нас честный уговор, — усмехнулся я.

— За такие деньжищи ты мог бы и нормальную тачку взять.