Правда, это было не так уж и просто, и стоил он немало, и обязанности у баронетов были непростые. Да и брали не всех, проверяли очень тщательно, и любое пятно на репутации соискателей ставило жирный крест на всех их чаяниях. Можно было купить вначале ненаследный титул, а впоследствии доплатить и получить наследование, но стоило это уже дороже, и намного.
Титул был наследный, но при этом Кальв должен был отслужить короне не менее пяти лет. Его наследники, получая титул, уже служить должны были три года, как и все дворянство королевства.
Правда, дворянин, барон и выше могли просто внести в казну откупные и в мирное время форму не надевать. Во время же войны приостанавливались все обязательства короны, и служить должны были все.
У баронета Кальва де Альтеруса не было ничего, кроме титула, да еще меча, неплохой брони и отличного коня. Все это давало ему надежду рано или поздно подняться повыше, оставшись в гвардии короля, где он был на неплохом счету. Или, поднакопив средств, прикупить себе деревеньку и уйти в отставку, занявшись сельским хозяйством.
Прикупить он мог только землю, людей должен был уговорить или чем-то завлечь в арендаторы. Но малой не кутил, не играл в стрику на деньги, как-то в разговоре со мной он сказал:
– Как я могу, родители отдали последнее мне, своему ребенку. А ведь у меня тоже когда-то будут дети, и я должен из кожи вылезти, чтобы оставить им хорошее наследство и репутацию.
Так что парень был целеустремленный, честный и не подвержен изъянам общества.
Глава шестнадцатая
Бархас шата Иргун, верховный шаман тонгирцев, умирал тяжело, словно все те грехи, которые он накопил за свою жизнь, не давали ему спокойно уйти за кромку. Да и там, он чувствовал, покоя ему не будет. Словно все силы мира объединились против него. Духи предков совсем перестали отвечать на его призыв, сведя на нет все его годы учебы, совершенствования и служения нации, опустив его, верховного шамана, на уровень обычного погонщика мулов. Жалел ли он об этом? Скорей всего, нет.
Кроме того, он дал обет на жертвенном камне, и духи предков приняли его, когда какой-то мелкий дворянин королевства Сильвания походя зарубил его единственного сына лишь за то, что тот нечаянно сбил его с ног, когда они столкнулись. А потом еще королевские стряпчие долго разбирались, так ли виноват дворянин, может, он вообще только защищался. Наконец скрепя сердце признали, что да, виноват дворянин, после чего долго того искали и так и не нашли.
