В постели графиня была неудержима, раз за разом она требовала от меня доказательств любви, и когда упала без сил, вдруг расплакалась.
– Серж, прости меня, я прошу тебя, прости меня, – рыдала она, захлебываясь.
– Сальми, да что произошло? – растерялся я. Наконец она немного успокоилась, гулко высморкалась в платок, который взяла с прикроватной тумбы.
– Серж, мне очень хорошо с тобой, но я старше тебя, и союза между нами быть не может. – Она снова всхлипнула и продолжила: – Мой бывший все-таки подкосил финансовые возможности нашей семьи, а тут еще смерть родителей.
Дела у меня после их смерти идут все хуже и хуже, мой лен дает все меньше и меньше дохода, нужна мужская рука, чтобы навести порядок. Барон Тариус сделал мне предложение, и я согласилась. Он вдовец, намного старше меня, у него есть деньги, много, ему нужен мой титул – так как моя фамилия находится в бархатной книге, то при женитьбе он тоже станет графом, а также все его несовершеннолетние дети. У него их двое – парень тринадцати лет и дочь пятнадцати, поздние дети, жена умерла пять лет назад.
Сейчас стряпчие занимаются составлением брачного договора, когда все согласуем, в тот же день состоится помолвка.
Она сидела на кровати сгорбившись и ожидала, что я скажу, может, думала, что я начну кричать, даже, может, ударю ее. Потому что, когда я пошевелился, она почувствовала движение, как-то вздрогнула и вся сжалась.
Я же молча встал и стал собирать свои вещи, разбросанные по спальне. На душе было абсолютно пусто и неприятно. Нет, я не испытывал к графине злости, все вполне правильно и прагматично, женщины вообще очень прагматичные существа.
А происходит все так же, как и в моем бывшем мире, женщины ищут себе в пару состоятельного мужчину, и не важно, сколько ему лет. У этой хоть титул есть, чтобы предложить претенденту на ее тело, у нас кроме смазливой мордашки и хорошей фигурки и предложить-то нечего. Что ей от меня толку, замуж не возьму, она старше чуть ли не на десять лет, хоть и выглядит очень молодо. А в остальном… старый барон, ну и что… заведет себе любовника молодого, будет снабжать его деньгами.
Но только это не для меня, я жиголо не был и не буду. Ну вот, кажется, все, в дверях повернулся и, глядя на поникшую фигурку женщины, сказал:
– Не плачь, все будет хорошо, я не сержусь на тебя. – Прикрыл двери и услышал, как она снова зарыдала."
"За что мне все это, уже вторая женщина в этом мире дает мне от ворот поворот, просто напасть какая-то, думал я, покачиваясь в седле.
