"
"– Иди глянь, чтобы никто из обслуги не попался мне навстречу, – попросил я командира, взваливая куль с Арумом на плечо. В общем, перенес я агентов неприятеля в конюшню, рассадил их подальше друг от друга, первым вытащил кляп у мужичка, тот сразу же, захлебываясь, принялся мне отвечать на все вопросы. Что воинов княжеских всего-то два десятка осталось и что их командир очень уж сомневался нападать сегодня ночью. Согласился, лишь когда узнал, что сонного зелья в котел за ужином подсыплют да ворота откроют. Оказалось, у них очень много раненых, и он ждет подкрепление, за которым послал гонца к князю.
Я похлопал мужичка по плечу и, схватив за голову, резко крутанул, ломая позвонки. Хрустнуло, и я опустил тело на землю, за спиной командир гвардейцев шумно сглотнул.
Я не повернулся, не стал вводить мужика в неудобное положение, не привыкли они вот так вот спокойно убивать. В бою – пожалуйста, никто не поморщится, хотя кровь там льется рекой, а вот так вот спокойно и расчетливо не могут, тут еще существуют кодексы чести и поведения.
И даже то, что он прекрасно понимает, что их предали и продали и что ночью их резали бы сонных – все равно ему это не по душе.
Со вторым я вообще не знал, о чем говорить, подошел, выдернул кляп, посмотрел ему в глаза.
– Почему ты предал своих товарищей, ты же ел с ними из одного котла, как же так?
– Ты ничего не понимаешь, это деньги, и неважно, как они тебе достаются, это деньги, я не собираюсь быть таким же нищим, как эти отбросы. Гвардейцы они, посмотрите, что их ждет после службы, а если станешь калекой – только побираться на паперти храма.
Я тоже мечтал о подвигах, о рыцарском долге и прекрасных дамах, а тащу эту долбаную службу – пыль, грязь, клопы, постоянные придирки сержанта. Все, хватит, прав был отец, когда назвал меня идиотом, а я все не верил, думал, что он ничего не понимает. Да, я предал, и еще раз бы предал, подвернись такое дело, и вернусь домой с деньгами, чтобы удивить отца, а эти гвардейцы – они же бывшие крестьяне, как были нищими, так ими и останутся.
Он еще что-то говорил, но я уже не стал слушать.
– У тебя есть к нему вопросы? – спросил я командира гвардейцев. Тот стоял бледный и просто отрицательно махнул головой, и тогда я так же, как и предыдущему, сломал Аруму шею. Брезгливо вытер руки пучком сена и вышел из конюшни.
– Там он что-то про деньги говорил, ты пошли кого-нибудь, пусть пороются в вещах или сам посмотри, и, думаю, стоит поделить между ранеными, да и родным убитых, если хватит, передать.
