При ходьбе пользоваться палочкой или костылем. – Сказав это, я посмотрел на лекаря, интересно, будет возражать или нет. По поводу вывихов, ушибов и даже переломов, а также резаных, колотых и даже огнестрельных ранений я знал очень много.
Старик помолчал, пожевал губами.
– Ты понял, как надо рассказывать о болезни, ране или травме? – обратился он к своему, как я понял, ученику. – Что-нибудь ты сможешь добавить?
– Э-э-э… там синяк и это… опухшие нога, – проблеял тот. Старик развел руками, как бы извиняясь перед нами с маркизом.
– Помру, не знаю, кого он будет лечить, эх, горе ты косноязыкое… Ладно, «опухшие нога», – старик махнул рукой. – Я ничего не могу добавить, – это уже он говорил маркизу, – лечение и вправду проведено прекрасно и правильно. Молодой человек, я так понимаю, вы простой солдат, не хотите ли сменить вид деятельности? Я думаю, после того как поучитесь у меня, у вас будет прекрасная карьера.
– Прошу прощения, мэтр, но я солдат и уже дал слово, и не в моих привычках его нарушать.
– Жаль, очень жаль, ну смотрите, передумаете – я вас с удовольствием возьму в ученики. Да, вот, возьмите эту мазь, – он открыл саквояж и достал керамическую баночку с мазью, в комнате сразу нехорошо запахло. – Да, запах у нее не очень, но помогает. Да, еще… будьте осторожны, у вас нет лицензии на лечение, и вы не состоите в братстве. Поэтому заниматься лечением вам нельзя. Нет, конечно, в таких случаях, когда надо что-то срочно предпринять, никто не скажет ни слова, но будьте осторожны, – сморщившись, проговорил старик, и, распрощавшись, все удалились, оставив нас с девушкой одних.
– Вы не против, если я намажу место вашей травмы своей мазью? – спросил я девушку.
– Она тоже так отвратительно пахнет? – сморщила она носик.
– Нет, что вы, там более приятный запах, а боль и отек она снимает не хуже.
– Хорошо, мажьте, – разрешила она.
Я достал гель, зажав его в руке, так чтобы не было видно тубы, аккуратно выдавил на ладонь достаточное количество и стал осторожно втирать гель в ногу.
– Мы с вами общаемся уже второй день, а я еще даже не знаю вашего имени, – проговорил я, бинтуя ее ногу.
– Зато я ваше знаю, – хихикнула она, – вас зовут Серж де Шин. – При этом она явно отделила «де», сделав ее приставкой, и поставила ударение на И. – Зовите меня сестра Альва-Мари или просто сестра Альва, – как-то грустно произнесла она. Я в это время закончил бинтовать ее ступню и разогнулся.
