— Товарищ демон, а как у вас обстоят дела с профсоюзами для одержимых?
Демон ещё раз щёлкнул кнутом. Теперь две алые полосы пересекали мою грудь. Я застонал, не в силах даже закричать.
— Не зли меня, Виктор! Я заключил контракт, а ты растрачиваешь мои силы на спасение каких-то девчонок и слуг! А мне нужно, чтобы ты убил виновных в смерти рода Демидовых!
— Она прорицательница! — возразил я демону, но скорее из упрямства.
— Неважно! Прорицательницы почти всегда сами не понимают, что видят и куда их это впоследствии приведёт.
Не сильно рассчитывай на её помощь! И ещё, что важнее, чем больше людей будет рядом с тобой, тем больше шансов оказаться в пыточной инквизиции.
— Для того чтобы выполнить задание, мне нужны люди! А не просто Сила Одержимого или как это называется? Чтобы найти убийц, нужно понять, кому это выгодно, а значит, мне необходимо, максимально точное понимание того, что происходит вокруг! — я попытался донести до Велиала свою позицию. — Да и вообще, когда я вышел из усадьбы, то думал, что найду кого-то из родственников!
— А ты не подумал, что тебя могли увидеть из соседних домов или обычные прохожие и доложить в инквизицию? — демон гневался, но по голосу я понял, что его ярость сходит на нет, — И ты бы банально не успел ничего выяснить.
Ты же совсем ничего не знаешь об этом мире! Впрочем, инквизиция и так будет рыть носом землю. В центре Москвы демон порвал восемь человек!
— И что тогда? Что будет, когда я выполню твоё задание?
— Ты получишь жизнь. Метка Призыва будет снята. Способности я тоже заберу.
А ты сможешь прожить ещё одну жизнь в своё удовольствие!
— Было бы неплохо к этой Метке ещё и список виновных прикрепить! Где я их должен искать, не объявление же давать в газету?
— Хватит паясничать, Витя! А чтобы тебя простимулировать, печать будет тебе напоминать каждое утро, что часики тикают! Тик-так, тик-так, тик-так… А когда рядом окажется виновник в смерти рода, один из шрамов начнёт гореть огнём. Всё как ты любишь! — на морде демона нарисовалась мерзкая ухмылка, я сжал булки в ожидании какой-нибудь гадости.
И гадость незамедлительно последовала.
Небольшой костерок, что плясал у меня под ногами, превратилось в столб ревущего пламени. Я почувствовал запах палёных волос, жареного шашлыка и адскую боль. Я кричал, пока не кончился воздух в лёгких, но и когда орать стало нечем, я продолжал пытаться это делать. Всё моё существо превратилось в боль.
Я проснулся в своей постели, весь в холодном поту, словно мышь, попавшая под ливень.
