А на шее висело очень элегантное и утончённое колье, но какое-то старомодное. Что-то мне подсказывало, что на такие вот выходы в свет надевают другие украшения: кричащие, сверкающие, модные, в конце концов. И одеяние баронессы Морозовой наводило меня на определённые мысли.
Игра шла своим ходом. Я сливал потихоньку деньги, хотя от суммы в двести тысяч оставалась львиная доля. Совершать ошибки и глупости, как раз и входило в мою стратегию. И это всех устраивало, включая Морозова.
Герда ушла пудрить носик и, вернувшись, покачала головой.
Расшифровывать было не нужно, её дар молчал. Время бежало, и от двухсот тысяч остались сто пятьдесят. Я потихоньку вникал в то, как идёт игра, все эти «колл» и «пасс» стали понятными и привычными. И начал замечать некоторые особенности поведения Морозова. Барон облизывал губы и выбивал простенькую мелодию на игральном столе пальцами, когда к нему приходила хорошая карта. А вот когда карта оказывалась плохой, барон играл желваками, а его губы, напротив, превращались в тонкую линию.
Гречкин сделал ставку на всю сумму, на хороших картах, но проиграл. И почти все деньги пухляша перешли к Морозову. Усач продержался дольше — где-то на час двадцать, у меня к тому времени оставалось около восьмидесяти тысяч. Мы с Морозовым остались вдвоём. Герда уходила пудрить носик ещё три раза, и всё безуспешно.
Я же начал изображать азарт и охотно повышал ставки и принимал их, даже когда карты были откровенно слабыми. Морозов был просто счастлив. Он то и дело говорил:
— Дорогая, мне сегодня чертовский везёт!
Я же симулировал озадаченность и продолжал намеренно проигрывать.
Я ждал, что Герда всё же что-то увидит. И вот в очередной круг девушка не стала садиться рядом, а встала позади меня и дождавшись, когда я в очередной раз проиграю, мило проворковала:
— Позвольте у вас украсть Клемента Аристарховича, всего на пять минут⁈
— Пожалуй, я тоже разомну кости! — Морозов встал и направился к другому столику.
Герда потянула меня в центр зала и принудила к танцу, впрочем, я был не против.
— Я увидела! — одновременно стараясь говорить как можно тише, и при этом с трудом сдерживая свой восторг, произнесла Герда, — Когда у вас ничего не останется, то вы поставите на кон последнюю жемчужину и отыграете всё у Морозова.
— Какова вероятность, что ты ошибаешься⁈ — на полном серьёзе спросил я.
— Она почти нулевая. Я это видела, вы выиграли! Ждите пиковый стрит флеш, девятка и десятка придут в самом конце раздачи. Морозов же будет уверен, что выиграл.
