Но никто по своей воле власть не отдаст, ведь так? А значит, нам придётся взять её силой!
Они тихонько захихикали, наслаждаясь своим положением.
— Ну, допустим, а что вы делать будите с соседними государствами, где у власти остались аристократы со способностями? А если они решат вас завоевать? Что противопоставите?
— Какой разговорчивый! — подал голос второй, — А тебе какое дело? Ты ведь сейчас отправишься на тот свет!
Я чуть не ляпнул: не говори гоп, пока не перепрыгнул, но вовремя себя остановил.
— Я же сказал: хочу понять ваши мотивы.
Откуда столько ненависти ко мне и моему роду. Но ты не ответил, если вырезать наших аристократов, то кто сможет остановить аристо из соседних стран? Они с вами миндальничать не будут!
Кажется, борцы за идею общего равенства об этом забыли подумать.
— Эй ты свой пургамёт прикрой! — завопил нервным голосом кто-то стоявший сзади.
Но меня отчего-то понесло:
— Вам не приходило в голову, что вы действуете в интересах иностранных государств, в том числе великобританских аристократов? Ведь Франческо Сан-Донато был князем и «мастером»! А ваши подавители магии? Они имеют также английское происхождение! Да и Морозов не отрицайте, я знаю, что он с вами, он тоже аристократ.
И наверняка банкиры, которые за ним стоят, не заработали свои капиталы, маша кайлом на золотом прииске!
— Мне надоело это слушать! Надо дело сделать и валить отсюда, — пришёл к выводу главный.
Я опустил голову и криво усмехнулся. Ничего, придётся вспоминать, чему учили в Высшей школе КГБ…
В руках у полицаев я рассмотрел биты, а у одного монтировку, увидел нож у главного.
Они хотят сымитировать нападение уголовников?
Замок в двери моей камеры зловеще щёлкнул, дверь заскрипела. Я резко встал и забился в угол, опустил голову и сделал вид что мне страшно. В камеру зашли двое, остальные остались стоять снаружи. Два ублюдка в форме полицейских встали напротив меня. Нужно начинать первым, используя эффект неожиданности.
— Что притихло, чучело? Язык в жопу засунул⁈
Эти двое не видели во мне угрозы и решили поиздеваться или доказать мне, а главное, себе, что они правы, а я ошибаюсь.
Но у меня были другие планы.
Резкий удар носком ботинка угодил в сухую кость голени стоявшему справа, о нём можно было забыть на пару секунд. Сразу же провёл хлёсткий удар второму в блуждающий нерв, это немногим выше солнечного сплетения. Тот, кто стоял слева, повалился кулём на пол камеры. А тот, кто находился с права, успел распрямиться.
