Последний из рода Демидовых (СИ)

Не дойдя до неё, остановился. Приблизившись к горящему шкафу, махнул на огонь рукой, и он потух. Это что, магия? Но я двинулся дальше.

Огромная дверь, уходившая к четырёхметровому потолку, открылась со скрипом. А за ней обнаружились тела, лежавшие на полу в коридоре. Нет, я насмотрелся на трупы, в своё время, работая в КГБ, но меня всё же накрыли чувства. Видимо, дали о себе знать остатки личности предыдущего владельца, который знал убитых. Я осторожно переступил через ближайшее тело и направился к концу коридора.

У меня возникло незнакомое ощущение, я чувствовал окружающее пространство.

Около сорока алеющих и пульсирующих точек находились по всей усадьбе. Пришло осознание: это тела умирающих людей. Ещё несколько минут назад они были живы, а сейчас жизненная энергия покидает коченеющие трупы. И все они были или моими родственниками, или слугами…

Те, кто это сделал, преследовали определённую цель — вырезать всех, кто был в усадьбе.

Твари! Подонки! Ублюдки! Меня накрыла волна бессильной ярости. Но чувства были не мои, а того, чьё тело я занял.

Но капля за каплей он уходил, оставляя тело мне, не знаю как, но я это чувствовал.

Когда я понял, что прежний владелец тела покинул его окончательно, острая, нечеловеческая боль пронзила правую руку. Схватившись за неё в попытке отбросить то, что так сильно жгло кожу, я оторвал окровавленный рукав.

На руке пульсировали три безобразных красных шрама. Это они почему-то так обожгли кожу. Вновь заговорил демон:

— Это Печать Призыва! Она будет контролировать твоё поведение, Виктор.

Чтобы ты не забывал, зачем здесь и с кем заключил контракт!

— Какая прелесть! А если я буду спать с… Я на миг замялся. С графиней буду, на сеновале кувыркаться, то ты тоже станешь мне советы раздавать?! — возмутился я.

— Графини по сеновалам не шляются! — резонно заметил Велиал, — А мне давно неинтересны ваши обезьяньи ужимки в постели. — презрительно фыркнул он.

Но от пререканий с демоном меня отвлекло новое чувство. Фокус жизни показал ещё одну точку, жёлтую. Человек, причём живой, вошёл в дверь.

Его пламя заметалось, прижалось к земле. Чувства захлестнули вошедшего, мне передалось его смятение и боль.

Пройдя по коридору и подойдя к лестнице, я увидел человека внизу, возле входной двери.

Полный мужчина лет сорока, может, немногим старше, стоял посреди зала и изумлённо рассматривал труп на полу. Одет он был в некое подобие халата из грубо сшитой ткани. А в паре шагов от него на полу валялась плетёная корзинка, наполненная травами.