Октавия выглядела возбужденной, с огромным трудом сдерживалась, нервно подергивая ногой, но при этом Клеймора при себе у нее не было, а преобладающей эмоцией на лице девушки была… надежда?
— Мой ответ нет, — холодным голосом нарушила тишину Княгиня Аглая.
— Нет⁈ Ты должно быть плохо меня расслышала, мама, — поджав губы, хмыкнула Октавия, — они убили Императора… безжалостно вырезали всех его сторонников… не щадили ни стариков, ни женщин, ни детей. Зачищали всех и вся, словно заразу… хотя главные паразиты на теле человечества они сами! И теперь я знаю, как их найти! Я знаю, как заставить их заплатить… я знаю…
— Довольно, — перебила свою дочь Княгиня Аглая, — ты не понимаешь, о чем говоришь.
"
"— Я-ТО НЕ ПОНИМАЮ⁈ — всплеснула руками Октавия, — ВСЕ Я ПОНИМАЮ! ЯСНО⁈ Я ХОЧУ ИХ УНИЧТОЖИТЬ! СТЕРЕТЬ В ПОРОШОК КАЖДОГО! СГНОИТЬ И ОТПРАВИТЬ В БЕЗДНУ ПРЕИСПОДНЕЙ ВСЕХ УБЛЮДКОВ ДО ЕДИНОГО! ПОРУБИТЬ ИХ НА КУСОЧКИ И ВЫПОТРОШИТЬ НА МОГИЛАХ НАШИХ ПРЕДКОВ! ОБИТЕЛЬ ДОЛЖНА ОТОМСТИТЬ ЗА ТО, ЧТО С НАМИ СДЕЛАЛИ! ОБИТЕЛЬ…
— Обитель сохранит нейтралитет, — строго произнесла Княгиня Аглая, — это не обсуждается.
— КАК ТЫ МОЖЕШЬ ТАК ГОВОРИТЬ⁈ ТЫ! ПОТОМОК ПЕРВОЙ! ТЫ ДОЛЖНА ПОМНИТЬ! — распалилась Октавия еще больше, а ее яростный непонимающий взгляд метался по невозмутимо сидящей перед ней властной женщиной.
— Именно потому, что я потомок, я все помню, — сохраняя невозмутимость, твердо произнесла Княгиня Аглая, и в ее голове на миг всплыл образ белокурой женщины в окровавленном платье, рядом с которой лежал мертвый голубоглазый мужчина, а сама женщина склонила голову над обступившими ее со всех сторон силуэтами.
— Так ты с ними заодно… ты… — округлился взгляд черноволосой девицы, а кулаки сжались до проступившей крови.
— Ты не понимаешь, Октавия. Твоя картинка мира не полная. Гнев затуманил тебе разум. Если ты проявишь терпение, то ты сможешь вспомнить, что случилось на самом деле. Вспомнить и осознать клятву. Вспомнить истинную причину, по которой мы, Клан Астрала еще живы. Причину, по которой Род Первой еще не прервался, — впервые немного дрогнул голос Аглаи, и она потянулась рукой к дочери.
— Если это сделает из меня такую безвольную слабую куклу как ты, то я не хочу вспоминать, — гневно отбила Октавия протянутую руку, а с ее пылающих болью и яростью глаз текли слезы.
Всхлипнув, девушка тряхнула головой, утерла слезы рукавом, после чего подскочила на ноги и устремилась к выходу. Остановилась она только у самой двери, вцепившись в ручку дрожащей рукой.
