Стоит мне перестать дышать, и их энергия соединится, мгновенно отправив на тот свет миллионы людей. Знаешь, я и прямо сейчас слышу, как воссоединившиеся предвестники в моей голове предвкушают, как пополнят загробный мир новой порцией энергии, которой им хватит лет на пятьдесят пропитания. Хотя… учитывая, КАКИХ людей вы собрали в этом славном городе, может быть и на все сто!"
"Я же стоял и продолжал смотреть как беснуются отбликами четыре древних сущности в ее глазах. Четыре фамильяра мира Смерти, воссоединения которых опасался даже Орден.
Эти сущности не знают жалости, а движет ими лишь одно стремление.
Убивать и пополнять загробный мир новыми сильными душами. И чем больше этих смертей будет, тем лучше. Это их суть. Их естество. Поэтому слова Октавии были не блефом. Она реально сейчас представляла из себя бомбу. Бомбу, способную «взорваться» так сильно, что сможет стереть с лица земли всю западную часть Империи, обратив ее в безжизненную пустыню.
— Зачем тебе это? — сохраняя хладнокровие, спросил я, — хочешь эффектно уйти? Отомстить за отца?
— Мне плевать на отца, Маркус, — чуть посерьезнел взгляд Октавии, — и умирать я не планирую.
Мне просто нужна сила. А эти ребята могут мне ее дать.
— Сила? Все так банально? — усмехнулся я.
— Осуждаешь меня, Паладин? — с легкой обидой в голосе склонила девица голову набок, — считаешь меня сумасшедшей? А по факту чем это отличается от того, что делает Камилла? В ее голове сейчас беснуются тысячи голосов астральных старух, которые она пытается подавить, рискуя навсегда потерять свою личность.
И это считается нормальным! В моей же голове сейчас всего четыре голоса.
— Пять, — внес я ценное уточнение.
— Ах, да… и про него ты, конечно, же знаешь, — с нервным смешком подалась вперед Октавия, — ну-у-у, этот голос со мной говорить не хочет. С тобой, как я посмотрю тоже, — фыркнула она, демонстративно постучав Клеймор кулачком и приложив ухо, — Не-а, ничего. Даже жаль. Я немного надеялась, что в твоем присутствии у него голос прорежется, а нифига.
Молчит.
— Ты просто неправильно это делаешь, — пожал я плечами, — могу показать, как надо, — добавил я и протянул руку.
— Еще чего! Ты его сломаешь! — тут же обхватила Клеймор двумя ручками Октавия и прижала к себе, как любимую плюшевую игрушку.
— Не обязательно, — развел я руками, — я могу просто попросить.
— А если Мордин и тогда не захочет с тобой говорить, ты применишь силу, — как само собой разумеющееся произнесла Октавия.
