— Всем стоять и ждать, пока я закончу!
Четверо не выдержали и с криками убежали. Остальные остались.
— На чем мы остановились?
— ПОЩАДИ!!!
— Да нет же!
Я приблизился к ползающему на карачках ничтожеству и пнул его ногой в плечо, опрокидывая на спину.
— Тебе, ублюдок, повезло, что я тороплюсь — военные в Пронзеле и Грондине ждут моего донесения.
— Спасибо! Всё отдам!
— Да ты не понял меня, дурачок, — я приставил меч к его горлу. — Просто я убью тебя быстро, а не буду мучить так, как ты этого заслуживаешь!
— Они все сами соглашались!!!
— В армию идти? — не понял я.
— Нет! Женщины! Сами хотели через меня в дом к барону попасть!
— Знаешь… А ведь пять минут погоды не сделают…
Я опустил лезвие меча ниже и медленно надавил, вгоняя его ублюдку в живот.
— А-А-А-А-А!!!
Крик быстро перешёл в поскуливание, а я встал и тщательно вытер лезвие об одежду без нескольких минут бывшей правой руки барона Здорна, после чего вновь подошёл к его людям, которых стало ещё на двоих меньше.
— Не расходимся. Как только барьер спадёт, у меня к вам будет серьёзный разговор.
***
В окружении людей барона я вошел в ворота его маленькой крепости. Ребят же, на случай битвы, оставил в лесу.
Что ж… Не исключено, что совсем скоро эта маленькая площадь, где меня встречают барон и его свита, будет залита кровью. Значит, судьба такая. Я сделал все что мог.
И в первую очередь отправил сюда одного из подручных Цизиона с длинным, подробным сообщением о том, что будет, если Здорн решит меня убить.
— Тебе придётся многое объяснить! — мне навстречу вышел полный, но ещё крепкий мужчина лет сорока пяти, поверх боевого доспеха которого был накинут зелёный плащ с вышитым на груди гербом.
— Объясняю! — я поднял палец вверх. — Вон у той летучей мыши послание военным в Пронзеле. В нём объясняются ваши схемы по организации массового уклонения опытных бойцов от военной службы. Послание подписано десятью свидетелями и мной. А кто я такой, написано здесь!
В этот раз я предъявил три бумаги.
От Хитина. Список моих успехов в ликвидации банд. И послание от начальника гарнизона Длунда Грендра, в котором он тоже давал мне весьма лестные характеристики.
Наверное, только сейчас барон Здорн понял, что ему грозит.
— Я не знал, что Цизион и другие прописались в деревнях, — заблеял он, но я поднял руку и перебил его.
— Мне насрать! Завтра же все те ублюдки, кто прописан в деревнях, должны уйти добровольцами на фронт.
