Вот сука!
Как оказалось, первое заклинание — вызов фантома. А именно: здоровенной торчащей из земли трехмётровой руки с зажатым в ладони длиннющим мечом. Им тварь меня и ударила, а заодно скосила минимум семерых моих клонов, чьи разрубленные тела сейчас медленно исчезали.
Второе заклинание относилось к школе магии изменений, и оно повлияло уже на саму леди Праншисс.
Вот только тут у змеюки всё прошло не так радужно. Сначала она захохотала и начала расти. Из её шеи вылезла вторая голова, а тело стало покрываться толстой бронёй и… вдруг трансформация прекратилась.
— Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш! — уже без театральных эффектов завизжала она, скосив глаза на недоразвитую вторую голову.
«Что ты сделал, гадёныш?» — перевела Виза.
А я ничего и не делал. Скорее всего, сбой случился из-за приверженности к магии иллюзий. Если настолько часто её использовать — остальное хиреет.
— Ш-ш-ш-ш-ш! — снова огласила арену леди Праншисс и, выстрелив в меня из здоровенного мушкета, переместилась, уходя от атаки семерых моих уцелевших двойников.
— Фьють! — огромный меч со свистом разрезал воздух и, раскалывая камни, вонзился в то место, где я только что стоял.
Но теперь я очутился в другом месте и в этот раз атаковал не массовым ударом, а сфокусированным лучом искажения.
Пучок света врезался точно в блестящее, снова поднимающееся для удара лезвие.
«Илюха! Красавчик, мля!» — с восторгом заорала Виза, а в следующий миг «ударом с небес» рухнула рядом с леди Праншисс.
Радость Визы я понимал и разделял.
Жаль, нет фотика эту картину запечатлеть.
После моей атаки лезвие меча перестало быть твёрдым, и теперь попытки огромной руки кого-то им ударить, были похожи на… В общем, плохо, когда не стоит то, что должно.
— Ня! — зелёная стрела вновь устремилась к так и не закончившей трансформацию леди. Вспыхнул ещё один потерянный щит.
Грянули четыре выстрела. Два моих и два в меня."
"Меня откинуло, а Праншисс потеряла ещё немного защиты и снова телепортом ушла от моих двойников.
И тут же вскинула посох.
Белая вспышка.
Фиг тебе! Я прыгнул в сторону, а на моё место с грохотом приземлилась здоровенная восьмирукая голова. И тут же, отпружинив от камней, ещё раз бросилась на меня.
Бил в неё искажением я в очередном прыжке.
Снова вспышка — и у головы тоже всё обвисло, и теперь восемь рук больше напоминали дреды. Да и сама агрессивная башка потеряла в упругости и при приземлении растеклась нижней частью по камням.
