В дверь заглянул «порученец» с недобрыми глазами.
– Командир, там менты подвалили. Говорят, их вызывали.
Михалев встал с кресла, подошел к Дубинюку и по-отечески обнял его.
– Держись, Гришаня, скоро все закончится. И давай там будь умником, веди себя правильно.
– Само собой, не в первый раз. – Ничуть, по-видимому, не расстроенный Дубинюк хмыкнул и протянул Антону руки, на которых тот защелкнул наручники.
«А чего ему расстраиваться? – зло думал Антон, ведя громилу к воротам. – У него вся жизнь такая: нагадил – задержали – посадили в камеру – выпустили – снова нагадил – снова выпустили… Привык.
И не страшно. Командир в беде не оставит».
Гараж, в котором Григорий Дубинюк держал Курмышова, находился в такой глуши, что члены группы, выехавшей на осмотр и заодно проверку показаний на месте, успели использовать весь богатый словарный запас, характеризуя собственные впечатления от неустроенности, грязи и отсутствия фонарей.
– О! – радостно воскликнул Дубинюк, которого вели двое оперативников, поддерживая за плечи справа и слева.
– Все, как я и планировал. Дверь взломана. Значит, докричался, болезный.
Начали выставлять свет: в сумерках проводить осмотр крайне затруднительно. Дверь гаража действительно была приоткрыта и прилично изуродована. Рядом валялась арматурина. Надежда Игоревна села на раскладной стульчик и приготовилась писать протокол.
– Гриша, а ключи-то от гаража где? – спросил Антон.
– Так у меня, на связке должны быть, в кармане. – Григорий попытался было залезть рукой в карман, но наручники мешали.
– Посмотри сам, – усмехнулся он. – В куртке, слева, во внутреннем кармане.
Антон извлек довольно увесистую связку ключей.
– Эх, Ванька-ключник – злой разлучник, – засмеялся он. – На фига ж ты такую тяжесть с собой таскаешь? Ну давай, показывай, который из этих ключей от гаража.
– Вон тот, с белой точкой.
Замок грустно валялся на мокрой земле. Эксперт проверил ключ и кивнул.
– Этот.
– Зачем же ты, Гриша, дверь-то ломал, если у тебя ключи были? – поддел Дубинюка Антон.
В принципе он почти поверил этому громиле. В самом деле, какой резон взламывать дверь, если в кармане лежит ключ? Но уж очень забавным было наблюдать, как истово борется этот тяжеловес за правду: что мое – то мое, а чужого не возьму."
"– Так не ломал я! – снова заволновался Григорий. – Я же так и хотел: пусть мужик проспится, ему уже достаточно страху, а потом начнет звать на помощь – его и освободят. Вот видите сами – освободили же.
