– Хорошо, – вздохнула она. – Идем дальше. Что еще есть?
Выслушав сообщение Колосенцева о машине, к которой Евгения Панкрашина подходила утром в день убийства, следователь строго спросила:
– Камеры запросили?
– Это Сташис, – быстро откликнулся Геннадий, словно снимая с себя всю ответственность. – Он нашел свидетеля, опросил, потом побеседовал с мужем потерпевшей. Сташис говорит, что камер наблюдения на доме нет, дом не элитный, старая сталинка после капремонта, у Панкрашиных сдвоенная квартира с перепланировкой, остальные жильцы – средний класс.
– Кто был за рулем, мужчина или женщина?
– Ну, Надежда Игоревна, ну побойтесь бога, – взмолился Колосенцев. – Свидетель – бабка столетняя, что она может увидеть на противоположной стороне двора? Спасибо, хоть цвет машины запомнила и Панкрашину узнала, уже большая удача.
– Столетняя? – усмехнулась Рыженко. – Так, может, она совсем ничего не видит? И просто обозналась? Может, это вообще была не Панкрашина? А мы тут с вами землю роем. Ты, Гена, своей ленью и пофигизмом скоро всех достанешь.
Идем дальше: что другие члены семьи? Не могли детки позариться на мамино украшение?
Геннадий, судя по всему, ни капли не задетый ее замечанием, спокойно доложил:
– Муж погибшей даже мысли такой не допускает. Но мы, конечно, все проверили. Старшие дети работают, Панкрашин постарался, помог кому с трудоустройством, кому с бизнесом, у всех хорошее жилье, машины, короче, у всех все в полном шоколаде.
– А младшая девочка? Вы же знаете этих малолеток…
– Тоже проверяли.
– Кто? – требовательно спросила Рыженко. – Кто проверял?
– Сташис, – почему-то неохотно признал Геннадий. – Нина Панкрашина, шестнадцать лет, учится в десятом классе гимназии имени Ушинского. Признает, что видела у матери колье в понедельник вечером. Приличная девочка во всех отношениях, ни в чем дурном не замечена, посещает курсы испанского языка, дружит с мальчиком из хорошей семьи, они на курсах вместе занимаются. Старшие дети в те дни, когда колье было в квартире, к Панкрашиным не приезжали и видеть его не могли.
– Мальчик из хорошей семьи? – Следователь скептически приподняла брови. – Знаю я таких мальчиков, навидалась на своем веку. Проверяли?
– Да, Сташис проверял. Говорит, что там все чисто, во всяком случае на первый взгляд.
– Дальше, – потребовала Рыженко. – Что с мужем? У него не могло быть мотива на убийство жены?
Колосенцев отрицательно мотнул головой.
– Мы думали об этом, поспрашивали кое-кого. Ничего.
