Немного избалованна, самоуверенна, но в ней нет злости или презрения к другим сословиям или прослойкам общества. Я клянусь вам.
– Дайте мне время до завтра, – нехотя ответил Генри, понимая, что готов согласиться на эту работу.
– Хорошо. Завтра утром я жду вас в своём офисе. Возьмите. – Старик протянул ему пластиковую карточку. – Это специальный ключ. Покажите его охране, и вас проведут прямо ко мне.
Молча кивнув, Генри сунул карточку в карман и попросил остановить лимузин. Джесси предложил довезти его до гостиницы, но он отказался, сославшись на желание пройтись пешком.
Генри действительно ощущал потребность побыть одному и как следует всё обдумать. Выйдя из машины, он огляделся и не спеша побрёл по улице, стараясь привести мысли в порядок.
С одной стороны, это действительно был шанс как следует заработать и получить в полное владение собственный дом в любой точке лиги. А с другой – это был, как минимум, год постоянного напряжения. Год постоянной грызни и стычек с этой девицей. Хотя, подчиняясь решению деда, она могла просто сделать вид, что не замечает его.
Размышляя таким образом, Генри добрался до гостиницы. Блуждания привели капитана к узкому переулку, пройдя через который, он мог выйти прямо ко входу в гостиницу.
Бродя по улицам, Генри не заметил, как зашло солнце и улицы города погрузились в темноту. Встряхнувшись и отбросив размышления в сторону, Генри решительно зашагал к гостинице.
Он уже дошёл до середины переулка, когда навстречу ему вышли пятеро крепких парней.
Быстро оглянувшись, Генри увидел ещё четверых, точную копию тех, что шли навстречу.
Сомнения были излишни. Вся эта компания искала именно его, и то, что они встретились в этом переулке, означало только одно. За ним следили, а он был так погружен в свои размышления, что не заметил этого.
Придя к подобному выводу, Генри решил действовать на опережение. Не раздумывая, экс-капитан выхватил из-за пояса штурмовой пистолет и, перекатом уйдя к стене, открыл огонь на поражение.
Шедшая навстречу пятёрка прекратила своё существование раньше, чем успела понять, что он делает.
Перекатившись к противоположной стене, Генри перенёс огонь на шедших следом, оставив для допроса одного, которому он прострелил обе ноги.
Вообще-то говорить о простреле при стрельбе из штурмового пистолета – это сильное преувеличение. Армейский штурмовик прожигал стальной лист пять сантиметров толщиной.
Раненый бандит с воем ползал по переулку, волоча за собой обгоревшие обрубки ног.
