Мною занимались специально, а в спарринге я не смогла даже прикоснуться к вам. Почему?
– Вас учили спортивной борьбе, а я всю жизнь занимался боевой. В этом и вся разница, – растерянно ответил Генри, понимая, что должен сказать что-то другое. Но вот что? Этого он не знал."
"– Вы научите меня? – неожиданно спросила Натали, утерев набежавшие слёзы.
– Это не так просто, как кажется, – ответил Генри.
– Почему? – тут же задала она вопрос.
– Всё дело в мышлении. Вам всю жизнь внушали, что делать людям больно нельзя.
Даже сцепившись с преступником, вы должны победить его так, чтобы не нанести сильных повреждений.
Меня учили с точностью до наоборот. Любой мой контакт с противником должен быть коротким и смертельным для нападающего. Нельзя оставлять за спиной живого врага.
– Вас этому учили специально? – изумлённо спросила Натали.
– Да. Нас учат убивать. Спецназ почти никогда не берёт пленных. Только чтобы получить сведения.
– Военных армии лиги учат убивать, причинять боль специально? – повторила она так, словно не могла поверить.
– Мы же солдаты. Мы сражаемся и убиваем, – пожал плечами Генри.
– Но во всех роликах по телевидению говорят, что военные применяют только специальные средства, не приводящие к смерти противника, а только парализующие их.
– Натали, вы же взрослая женщина! Неужели вы всерьёз верите этой рекламой бредятине? – поразился Генри.
– Но ведь это передают на всю лигу.
– Ну и что? – удивился Генри. – Вам нужны доказательства? Тогда просто внимательно посмотрите на меня, – неожиданно разозлился он и выпрямился в полный рост.
Растерянно открыв глаза, Натали внимательно рассматривала его покрытый шрамами торс. Медленно поднявшись, она несмело поднесла к нему руку и осторожно, словно боясь причинить боль, коснулась шрамов.
Тонкие пальцы медленно прошлись по всем линиям, изрезавшим кожу. Генри замер, боясь разрушить то незримое, что вдруг возникло между ними. Многие женщины касались его шрамов, но ни одна из них не делала это так осторожно.
Им было интересно, им было странно и страшно, но никто из них не сочувствовал ему. Их интересовали только его рассказы о местах, где он получил такие украшения.
– Это же должно болеть, – неожиданно произнесла Натали.
– Теперь уже нет, – тихо ответил Генри. – Больно было только вначале.
– Вначале?
– Когда ранили, – пояснил он. – Потом реанимационные танки. Но там ты уже в отключке.
– Сколько же раз тебя ранили? – спросила Натали, от волнения переходя на ты.
