Последний выстрел Странника

Или – сквозь него…

Если и существует Пустота, если существует где-то в космосе абсолютное Ничто, то его выражением или отображением мог служить взгляд этого существа.

По меньшей мере три из десяти самых громких, так называемых резонансных убийств последних лет осуществил этот субъект. На его счету расправа над двумя самыми авторитетными людьми в российском преступном сообществе. Оба были подстрелены у ресторана – но в разное время, – оба были ранены, а не убиты наповал. И тот, и другой получили пулю из СВД в живот.

Оба они затем страдали еще некоторое время; и тот, и другой прожили в мучениях несколько дней, прежде чем умереть в больничной палате. И в обоих случаях официальное следствие, равно как и те, кто проводил собственное расследование, первоначально, разматывая клубок, тянули за те ниточки, которые были ложно оставлены, но которые не могли привести к реальному исполнителю и к заказчику (а заказ на обоих авторитетов был передан через Решалова).

Но эти два случая, как и убийство из мощной снайперской винтовки зарубежного производства мэра в Махачкале, были скорее исключением в практике того, кого Арцыбашев называл во время допросов Номер Один, нежели правилом.

Большинство своих жертв, на которых поступал заказ от Решалова или от Диспетчера, он убил не из снайперской винтовки, а застрелил либо из пистолета с глушителем, либо из автоматического оружия, снабженного ПБС. И, в отличие от заказанной ему работы по авторитетным личностям, бил наповал, так что его жертвы не доживали до приезда милиции или «скорой».

В досье написано, что экономический эффект – а эти аспекты тоже оцениваются аналитиками ФСБ – от акций, осуществленных данным исполнителем с подачи его заказчиков, с учетом дальнейшего перераспределения активов и денежных потоков, исчисляется девятизначными цифрами в долларовом эквиваленте.

Игнатьев чуть подался вперед.

– Ваши фамилия, имя и отчество?! – спросил он.

Заключенный даже не шелохнулся.

– Отвечай на вопрос! – громыхнул динамик. – Назовись!..

– Антонов Сергей Николаевич, – механическим, лишенным всяких человеческих оттенков голосом сказал заключенный.

– Год рождения?

– Тысяча девятьсот восемьдесят шестой.

– Номер Один, – Игнатьев покосился на камеру, установленную на кронштейне над входной дверью. – Номер Один, – повторил он, – у следствия возникли вопросы по некоторым эпизодам вашей прежней трудовой деятельности.