Онлайн-библиотека книг
Они оба, по существовавшему между ними уговору, не стали брать с собой в это помещение сотовые, оставив средства коммуникации в своих машинах. Полная конфиденциальность; ни слова из их разговора не должно стать достоянием чужих ушей.
Да, таков был их уговор.
Но один из этих двоих, а именно Костин, страхуясь, а заодно и желая иметь под рукой материал на тех, кто периодически прибегает к его конфиденциальным услугам, этот их тайный уговор нарушал неоднократно.
Они, эти двое, были всецело поглощены тем действом, за которым следили по картинке, выведенной на плазменный экран.
Занятые своими мыслями и тем, что происходит на площади, они упустили тот момент, то мгновение, когда распахнулась настежь дверь этого кабинета, предназначенного для «лучших людей».
В помещении сразу же стало тесно от заполнившего его народа; сотрудники опергруппы ФСБ выдернули обоих из-за стола, уложили на пол и надели наручники.
Спустя короткое время одного из этих двоих, а именно Костина, подняли с пола и усадили на стул. Один из сотрудников, очевидно, старший, плотный мужчина лет сорока с небольшим, некоторое время молча смотрел на задержанного – пристально, изучающе; и от этого взгляда у видавшего виды мужчины вдруг похолодела душа.
И все же Костин собрался; он взял себя в руки, он надел соответствующую случаю маску – маску недоумения, непонимания и возмущения. Адресуясь к стоящему напротив него мужчине в штатском, Костин спросил хрипловатым, как у заядлого курильщика, голосом:
– Кто у вас старший?!
Не получив немедленного ответа, он повторил, теперь уже громче:
– Я спр-рашиваю, кто у вас главный?!
Сотрудник в штатском, не сводя с задержанного немигающего взгляда, жестким тоном сказал:
– Главный у нас в стране – народ.
"Помолчав немного, давая время задержанному переварить услышанное, сотрудник сказал:
– Перед вами старший опергруппы полковник госбезопасности Игнатьев.
– Э-эээ… не понял? Это, наверное, какая-то ошибка? – Недоумение, написанное на лице этого человека, казалось вполне натуральным, не наигранным.
