Последний выстрел Странника

В этой большой комнате имелись два окна (они зарешечены и вдобавок затянуты мелкоячеистой проволочной сеткой). У противоположной от входа стены, освещенный льющимся через разграфленные прутьями окна дневным светом, был виден длинный, длиной метра в четыре, стол. На столешнице разложены изъятые у задержанных предметы. А именно: носимый чехол (он открыт, так что видна верхняя крышка ноута с эмблемой Sony Vaio), мятая сигаретная пачка, дешевая пластиковая зажигалка, носовой платок явно не первой свежести, два поясных ремня, на одном из которых закреплена борсетка, небольшая связка ключей на карабинчике, перочинный нож, тросик (или гибкая стальная проволока), еще проволока, но более прочная и менее гнущаяся, длиной сантиметров двадцать, с крючком или зацепом на одном из двух концов, а также две мятые купюры достоинством в пятьдесят рублей и немного рублевой мелочи.

Но большую часть столешницы занимали аккуратно разложенные купюры зеленого цвета.

Сотенные купюры. Стодолларовые. Это деньги, выплаченные заказчиком через Ларису. Почти двадцать тысяч – вот сколько наличных в американской валюте сейчас разложено на этом большом полицейском столе.

Услуга, оказанная Пашкевичем неизвестному ему лицу (или организации), – это чистой воды криминал.

"Более того, это не просто правонарушение, за совершение которого можно получить срок по статье 272 УК РФ, но вторжение в такие сферы, где и без всякого Уголовного кодекса, без долгих судебных тяжб могут запросто открутить человечку голову.

Конечно, ему было жаль этих денег. В конце концов, он их заработал. Но раз уж он изначально, уже в самые первые минуты после ограбления заявил, что пакет с дензнаками – не его, что он ничего не знает об этом пакете, и о том, следовательно, что хранилось внутри пакета, то именно этой линии теперь придется держаться.

И еще потому он не мог в сложившейся ситуации признать эти зеленые бумажки своими, кровными денежками, что до сих пор не отбрасывал полностью тему провокации. Да, да, именно так.