— Из этих? — он постучал себя по плечам, изображая погоны.
— Нет.
— Мутный ты какой-то.
— Так опохмелись, — я всунул ему в руки купюры. — Сразу резкость обрету.
— Бойкий ты... Ну почапали.
Небольшой магазинчик встретил нас звоном колокольчика. Продавец — молодой парень — наорал на моего нового знакомого. Кричал без злобы, а так, для проформы. Видимо, моё подсознание сотворило сценарий, что местного забулдыгу знают все работники на территории мотеля. Пришлось самому покупать три бутылки пива. Спиной ощущал, как через стекло меня сверлят два вопрошающих пьяных глаза.
— А холодного не было? — со вселенской грустью спросил алкаш. Он приложился к горлышку и за считанные секунды осушил емкость до дна. — Хотя пить холодное вредно.
— Ага, — поддакнул я.
— Так что тебе надо, человек хороший? — спросил вмиг подобревший забулдыга. Теперь он цедил напиток размеренно, будто смаковал вкуснейшее вино. — Только про оружие не говори. Нет тут его. Но оно же для чего-то тебе надо? Вот я и спрашиваю: для чего?
— Мне нужно добраться до определенного места, — я решил ответить честно.
Всё же сам хаос, повлияв на ментальную ловушку, направил меня сюда, а такой помощью грех разбрасываться.
— Так с дальнобоями поговори, — он махнул на беседку. — Ко мне-то че привязался? А есть ещё полтишок? — алкаш заискивающе посмотрел на меня.
— Пропьешь? — я протянул банкноту.
— Пропью! — пообещал забулдыга. — И всё-таки зря ты холодненького не взял. Огненную змеюку, что поселилась в моем брюхе, надо сразу долбить морозом, — он на пошатывающихся ногах побрел к лавочке, затем обернулся и дал совет.
— С дальнобоями прямо говори. Не любят они, когда вокруг да около ходят. Честность — лучше всего.
Огненная змеюка? Что-то знакомое. Я будто слышал об этом раньше.
На предплечье ощутил легкое покалывание, а потом память услужливо подсказала, что это за существо. У поджигателей, помнится, была печать с этой тварью. Что ж, будем считать, что слова про холод — это не речевой оборот, а прямой призыв к действию. Учтём..
.
В беседке собрались четверо крепких мужиков и странный франтоватый тип. Лакированные туфли поблескивали в свете восходящего солнца, из-под синего пиджака проглядывали манжеты белоснежной рубашки, в кармане — платок. И снова кто-то знакомый... Странно.
— Что там у тебя? — спросил франт, указывая на выпирающий обух моего оружия.
— Топор, — признался я, вспоминая слова забулдыги. Раз честность — лучшая политика, то и будем следовать ей. Я видел, как напряглись мужики.
