— Правда, там ещё ипотеки на два миллиона. Выплачивай и живи. Или используй, как базу. Подписи, если надо, могу прямо сейчас все поставить.
— Так и не веришь, что наш мир настоящий? — франт покровительственно положил руку на моё плечо.
— Нет.
— Зря. А болото, со стороны которого ты приехал, надо бы иссушить и построить на его месте какое-нибудь казино или стриптиз-бар. Как считаешь?
— Строй, — с усмешкой разрешил я. — И как назовешь — Васильком?
— Ну не Фролом же. Идём. Машина подъехала, — он махнул на фуру, которая стояла, скрывшись от чужих глаз.
Через пять минут я пробирался через нагромождения поддонов. Во рту держал капсулу с ядом. Разгрузка приятно оттягивала плечи. Пистолет был завернут в целлофан. На поясе болтался подсумок с гранатами, а на бедре ножны с хищным кинжалом.
Мне указали, где находится люк — на том месте отсутствовали товары. Предупредили, чтобы я не шевелился и не пытался согреться."
"— Смотри не засни там. Во-первых, насмерть замерзнешь. Во-вторых, проедешь нужное место.
Четыре кочки. Выпрыгиваешь. Ждешь, когда машина проедет, а то попадешь под колёса. Труба. Устранение солдат. Аномалия, — резюмировал франт. — Всё, Фрол, удачи. И не забудь расплатиться со мной. Что бы ты там ни думал, это настоящий мир. Удачи, пришелец! — сказал он, и захлопнул двери.
Свет погас. Зажужжал кондиционер. Подул ледяной пронизывающий ветер. Уже через десять минут челюсть начала отбивать замысловатую трель. Пришлось вынимать капсулу изо рта, чтобы не улететь на возрождение раньше времени.
Организм пытался согреться. Некоторое время получалось абстрагироваться от холода, но низкая температура постепенно брала своё.
Только сейчас вспомнил совет забулдыги, что алтарь лучше всего разрушать с помощью мороза. А холодный клинок ножа подойдет для этого или нужно долбить сосулькой? Вот бездна!
Фура пару раз останавливалась. Слышались приказные голоса проверяющих. Периодически открывались двери. Я, лёжа на холодном полу, не высовывался.
Тело давно занемело.
Пришлось не следовать совету и раз за разом разминать конечности, чтобы разогнать кровь по телу. Час без движения при такой температуре — это обморожение какой-то нехорошей степени. Без функционирующих рук и ног далеко не уползу, и возможное будущее столкновение закончится тем, что я не смогу разжать усики у гранаты или спустить пистолетный крючок. Такого счастья мне не надо. Тем не менее, тепловизоры, если они и были, не смогли засечь прячущегося человека.
