Диверсий не ожидается, но мы готовы к любой ситуации.
— Продовольствие? — Столыпин перевел взгляд на привлекательную женщину.
— Сергиев Посад уладил проблемы с сахаром. Поставки будут продолжаться. Один батончик на тридцать килограммов.
— Дожили, тридцать килограммов сахара теперь по цене десяти метров армированного забора...
— Разговоры! — рыкнул командарм. — Что с топливом?
— Переизбыток! Хватит на десять лет. Отовсюду сыплются предложения.
— Отказать! Что с ГЭС?
— Запущена, товарищ командарм!
— Водопровод?
— Две трети Авалона подключили.
— Свободные места?
— Подготовлено семнадцать тысяч дополнительных койко-мест.
— Безопасность?
— За последнее время не было потеряно ни одного человека из-за мобов.
— Средний уровень?
— Не могу знать, тощ командарм! Известно, что намного выше, чем у всех остальных близлежащий поселений!
— Займитесь! Через неделю прийти с докладом. Общее настроение?
— Тощ командарм, в спальном квартале появились недовольные.
— Из-за чего? — Столыпин непонимающе посмотрел на подчиненного.
— Если кратко: им скучно.
— Ясно. Занять работой! Перебросить людей на постройку забора! Выдать лопаты! Минимум техники! Пусть капают! Что там с Котовым?
— Тощ командарм, — Альтаир поднялся из-за стола. — Он раз за разом повторяет, что Авалон падёт.
— Его мнение я уже слышал, — Столыпин свёл брови. — Что ты думаешь на этот счёт?
— Он... В общем, он делает выводы, основываясь на непонятных предпосылках. Но каждый раз оказывается прав. И знает столько, что у меня в голове не укладывается.
Стоит прислушаться. Точнее: мы обязаны прислушаться.
— С чего такая уверенность? — подал голос начальник обеспечения.
— Котов попал в топ-один по одной из интуитивно-аналитических школ. Если быть точнее, то топ-два просто не существует. Он видит закономерности, но не может их объяснить. Чего стоит его просьба отправиться одному в тюрьму? Другой лагерь военных не мог штурмом взять эту крепость, а он в одиночку уничтожил артефакт «свой-чужой», зачистил всех уголовников и освободил более четырех тысяч бывших рабов.
Система подтвердила, что действовал самостоятельно. Его репутация перевалила за триста единиц.
— Фрол амнистирован, — напомнил Столыпин. — Да, он обнулил пятерых наших. Семьям погибших всё выплачено. Их обеспечили отдельным жильем и свободным проживанием. Также получили артефакты, доспехи и дефицитные горошины. Погибшие приставлены к посмертной награде, а их лица висят на доске почета.
