Пока летучие мыши в моем животе устраивают настоящую бойню, я поднимаю руки и обнимаю Джейка за шею.
Я словно нахожусь не здесь, а в парке аттракционов, несусь вверх-вниз на «Молнии», и совсем не знаю, что будет за очередным поворотом. Губы Джейка теплые и мягкие, постепенно поцелуй становится глубже, требовательнее, яростнее. Грязнее. И я совру, если скажу, что мне это не нравится.
Я испытываю странное чувство. Похожее на жадность и голод, и я точно знаю, что могу утолить этот голод только с помощью Джейка Элфорда.
Запускаю пальцы в его мягкие волосы на затылке и прижимаюсь ближе. Задеваю зубами колечко в губе Джейка, и его дыхание вдруг становится прерывистым.
– Извини, – шепчу я, переживая, что сделала больно.
Я чувствую его улыбку даже сквозь поцелуй.
– Не извиняйся, Микаэла, тем более за это.
Руки Джейка внезапно оказываются на моих бедрах; не прерывая поцелуя, он отрывает меня от земли, слышу, как скейт катится в сторону. Я скрещиваю щиколотки за спиной Джейка, при каждом вдохе моя грудь врезается в его.
Он пятится, а затем моя спина впечатывается в стену, и остается только надеяться, что мы не влипли в мое выведенное краской имя."
"Зажатая между опорой моста и Джейком Элфордом, я совсем не боюсь рухнуть на землю, но все равно крепко сжимаю его руками и ногами, словно боюсь, что он может уйти.
Глупо отрицать, что Джейк слишком хорош в поцелуях. Слишком. И он точно знал, о чем говорил тогда в машине. Джейк продолжает катать меня на эмоциональных горках: его губы движутся то медленно и нежно, то требовательно и властно, то трепетно и почти невесомо, и у меня голова идет кругом.
Я действительно не знаю, чего ждать от него уже в следующую секунду. Разум кричит мне остановиться, взять перерыв и все обдумать, но сердце и тело говорят обратное.
Когда Джейк прерывает поцелуй, я испытываю настоящее, почти болезненное разочарование. Не нахожу в себе сил открыть глаза, наши губы все еще касаются друг друга, мы оба тяжело дышим, в прохладном воздухе пахнет краской и парфюмом Джейка с нотками горького шоколада.
Пульс гремит в ушах, пока я пытаюсь осознать произошедшее.
Что это было? И почему было так хорошо?
– Эй, Рамирес, – шепотом зовет Джейк. – Спишь?
Усмехнувшись, я поднимаю отяжелевшие веки и встречаюсь с карими глазами Элфорда. Они темнее обычного, в полумраке мостового навеса кажутся почти черными. На его лоб спадает непослушная прядь волос, и я поправляю ее кончиками пальцев, а затем провожу подушечками по линии его скулы.
