Последняя из рода Мун: Семь свистунов. Неистовый гон

Ведь рано или поздно он вернется домой!

Весь день в пути после долгой ночи уничтожил любое желание вести беседу. Порой они с Ллойдом начинали разговор о чем-то, но оба быстро замолкали, слишком уставшие, чтобы много говорить.

К вечеру добрались до Хапо-Ое. Элейн хотела было справиться у местных, где есть хороший постоялый двор, но Ллойд заверил, что имел в этом приграничном городке знакомых, которые могли их приютить.

Недалеко от рыночной площади стоял длинный одноэтажный дом с крохотными окнами. В нем жило огромное семейство: Элейн не смогла бы сказать, сколько детей, а сколько взрослых, так много людей ютилось в восьми небольших комнатах.

Мебели было мало, о красоте и вовсе говорить не приходилось. Впрочем, место казалось довольно чистым. В каждой комнате трудились люди: в одной женщины готовили еду в больших кадках, в другой – девочки штопали одежду, в третьей – мужчины мастерили что-то из дерева.

В невероятном беспрестанном движении и шуме Ллойд сумел разглядеть знакомое лицо. На гостей, к слову, никто не обратил никакого внимания.

Только та самая знакомая Ллойда счастливо вскрикнула и кинулась обниматься."

"Это была темноволосая женщина, еще довольно молодая, но заметно старше Элейн. Ее глаза лукаво блестели, а губы не покидала озорная улыбка.

– Это Наддин, – представил Ллойд, – а это Элейн.

На этом с церемониями было покончено. Наддин позвала гостей выйти на улицу, и Элейн обрадовалась, покинув странный дом. Прогуливаясь к рыночной площади, Ллойд и его подруга обменивались новостями.

Это был отличный момент, чтобы поизучать окрестности. Хапо-Ое оказался похож на лоскутное одеяло: все дома разные, улицы кривые и то пыльные, с мелким песком, то утоптанные, земляные. Заборы у одних высотой до колена, будто кричащие «нам нечего скрывать», у других – глухие и высокие, словно по ту сторону пряталась тюрьма. Густые аллеи прерывались совершенно лишенными зелени участками, а посреди улицы с крошечными домишками легко можно было встретить огромный особняк. Правда, и тот почти наверняка оказывался склеенным из нескольких пристроек.

Все это показалось Элейн несуразным, слишком разным, негармоничным. Впервые она осознала, что ставший родным Лимес действительно был «милым городишком».

Они остановились, чтобы попить воды из колодца, и Элейн заметила у Наддин в руках яйцо.

– Зачем тебе это? – Она мотнула головой.

Наддин приблизила яйцо к собственным глазам.

– О, это мой хлеб! – счастливо воскликнула она.

Элейн непонимающе нахмурилась.